Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

несколько строк непонятных беспорядочных цифр и мельком проверил информцию о происхождении улики. Этот лист был найден приемным сыном Цзи Чэнмина в потайном отделении у изголовья кровати после смерти евнуха. Зная, что двор расследует гибель его приемного отца, юноша передал его для пополнения материалов дела, но никто так и не понял, что это такое.

Чжу Юйхэн еще раз прочитал надпись: левое вращение один, левое вращение три, правое вращение четыре, левое вращение семь, правое вращение пять, правое вращение два, левое вращение один.

Ряд чисел, постепенно увеличивающихся и уменьшающихся, если расположить их по порядку, то вещь, которая вращается с их помощью, вероятно, должна быть похожа на ромб, или… круг.

Круглый шарик, с выступами и вмятинами, способный вращаться.

Чжу Юйхэн мельком взглянул на А-Нань, с нахмуренным лицом изучавшую досье Цзи Чэнмина, поднял книгу, сложил тот листок и сунул в рукав. Перелистав книгу на страницу о Подёнке, он развернул ее перед А-Нань и, словно что-то почувствовав, повернулся к Вэй Ханчжи, стоявшему за беседкой, и спросил:

– Что такое?

– Господин, срочное служебное дело, – немедленно сообщил Вэй Ханчжи, конечно же, поняв намек.

Чжу Юйхэн собрал свои рисунки, вышел из беседки и быстро спустился с горы. Дойдя до своей комнаты, он спросил Вэй Ханчжи:

– Где железный шарик, взятый у Сы Цзю?

Вэй Ханчжи тут же достал прдмет из ящика и подал ему.

Чжу Юйхэн взял шарик в руку, дождался, пока Вэй Ханчжи выйдет, осмотрел неровности на нем, слегка вздохнул и, следуя цифрам на том листке Цзи Чэнмина, нажал на первый выступ и слегка повернул влево.

Первый слой слегка сдвинулся, слегка вздрогнул и остановился.

Чжу Юйхэн помедлил, кончиками пальцев нажал на второй слой, и повернул влево на три маленьких шага.

Третий слой он повернул вправо на четыре маленьких шага…

Не издав ни звука, Чжу Юйхэн медленно дошел до последнего слоя, левое вращение один.

После поворота в нужное положение – полная тишина. Он с некоторым удивлением посмотрел на шарик, а затем попытался легонько нажать на него сверху и снизу.

Железный шарик, словно бутон, раскрылся на восемь лепестков, словно лотос расцвел на его ладони, обнажив маленький сверток бумаги внутри. Вокруг свертка был чрезвычайно тонкий слой стекла, заполненный купоросным маслом.

Чжу Юйхэн с облегчением вздохнул, и только сейчас почувствовал легкий страх.

Если бы он не знал этого кода и ошибся в последовательности, то, вероятно, уже разбил бы стекло, купоросное масло брызнуло бы, не только уничтожив бумажный сверток внутри, но и растворив плоть и кости его пальцев.

Держа эту медленно распускающуюся железную лилию, он почувствовал, как наполняется холодной решимостью.

«Какие отношения между главным подозреваемым в поджоге Трех больших дворцов Цзи Чэнмином и этими хайкэ, к которым принадлежит А-Нань? Почему код от их метода передачи сообщений оказался в потайном отделении у изголовья кровати Цзи Чэнмина?»

Лотос полностью раскрылся. Чжу Юйхэн собрался с мыслями, вынул бумажный сверток и развернул его.

Глава 13

Воспевая великолепие

Спутать было невозможно, это был изящный почерк Чжу Синхэ: «Кругом осень полыхает, в небе мрачно рог гласит. Красным залита граница, ночь сгустилась и молчит». Это вторая строфа из стихотворения Ли Хэ «Песня о начальнике округа Яньмэнь». Первая и последняя строки этого стихотворения более известны: «Давят на город черные тучи, в пыль норовя растереть» и «Подниму дракона к Небу, и пойду за вана в ад».

Видимо, это их способ обмена сообщениями.

Есть два варианта: либо Чжу Синхэ тайно передал сообщение из Заповедного пруда, либо эта строка была написана заранее и использована в критический момент, чтобы вызвать А-Нань.

Чжу Юйхэн еще раз проверил, убедился, что на бумажке нет других пометок, свернул ее, как было, и положил обратно в шарик. Обернув шарик очень толстой парчовой тканью, он поставил перед собой толстую папку с прописями на случай разбрызгивания купоросного масла, а затем принялся соединять лепестки шарика, похожего на цветок лотоса. С легким щелчком шарик внутри парчи принял изначальный вид. Убедившись, что с ним все в порядке, Чжу Юйхэн сквозь парчу, с трудом, выполняя действия в обратном порядке, постепенно закрыл его. Когда все было закончено, юноша убрал шарик в ящик, открыл курильницу, сжег в ней все только что сделанные рисунки, развеял пепел и только тогда вышел из комнаты.

Когда он вернулся в беседку на вершине, А-Нань еще не дочитала даже третью книгу. Она потерла виски, с некоторым раздражением подняла голову и как раз увидела, как Чжу Юйхэн поднимается по ступеням. В сиянии летнего солнца он выглядел еще более отрешенным, чем обычно.

Она смотрела на него, подперев щеку, и, когда он прошел мимо, усмехнулась:

– А-Янь, от тебя так хорошо пахнет.

Чжу Юйхэн быстро взглянул на нее, голос его остался невозмутимым:

– Сосредоточься на чтении.

– Да-да-да, – А-Нань отмахнулась и продолжила читать биографию Цзи Чэнмина.

Чжу Юйхэн сел напротив нее, разгадывая головоломку «Двенадцать небесных дворцов» цичжунъи.

Их обдувал легкий летний ветерок, над головой щебетали птицы, на коже отсвечивали блики озера Сиху. Периодически раздавались легкие стуки колечек цичжунъи, чистые и звонкие, они делали обстановку еще более умиротворенной и безмятежной.

А-Нань дочитала последнюю книгу, бросила ее на стол и сказала:

– Цзи Чэнмин определенно заинтересовался семьей Гэ в момент, когда обнаружил Подёнку. Однако всех членов семьи Гэ сослали в Юньнань, так что единственной, кого он мог использовать, была Гэ Чжия.

– Но я не совсем понимаю. – Чжу Юйхэн слегка наклонился вперед и, глядя на нее, спросил: – Нынешний император относился к Цзи Чэнмину очень хорошо, неоднократно повышал его, вплоть до главы Управления внутренних дворцов. Это вершина влияния, которой может достичь евнух, зачем же ему потребовалось устраивать такое?

– Возможно, после оскопления у евнухов и с головой все не в порядке становится, – сказав это, А-Нань задумчиво промычала и добавила: – А вот ты, А-Янь, другой. Ты высокий и мужественный, еще и кадык есть, позавчера я вроде видела, что у тебя даже борода будто бы растет. Тебя уже в более взрослом возрасте кастрировали? Я слышала, у Тун Гуаня [150] тоже была борода… – Тут она, увидев, что лицо Чжу Юйхэна стало особенно мрачным, поспешила исправиться: – Конечно, А-Янь, ты определенно не такой, как этот гадкий предатель [151] Тун Гуань!

– Поменьше болтовни, – холодно овтетил Чжу Юйхэн.

А-Нань прикусила губу, слегка смущенно прислонилась к колонне беседки сзади, потирая шею, и сказала:

– Мы уже в целом разобрались с несколькими делами о поджогах, обстоятельства дел тоже сложились в единую картину, сейчас не хватает лишь финального подтверждения гипотезы. Поскорее бы пришла гроза, чтобы я могла попросить Чу Юаньчжи продемонстрировать обстоятельства того пожара.

– Ты уже все поняла? – слегка удивленно спросил Чжу Юйхэн.

– Почти. В