Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

действительно ударили его ножом, да еще и оставили ему такую серьезную рану, почему же в архивах она не была упомянута? – Сказав это, А-Нань подошла к тому мужчине. – И тут я подумала, а ведь у вашей тогдашней невесты, Гэ Чжии, на руке тоже был ужасный большой шрам, который ей нанесли в юности, когда она тайно решила изучить семейное мастерство.

Сказав это, она схватила правую руку мужчины, закатала рукав и продемонстрировала ее Чжо Шоу и Чжу Юйхэну. На стыке тыльной стороны ладони и запястья мужчины проступал старый шрам, глубокий, длинный и страшный.

– В конце концов, можно притвориться, что лицо было обожжено и изуродовано огнем, но вот шрам на руке не может внезапно исчезнуть, поэтому тот удар ножом вы, Чжо Шоу, были просто обязаны нанести. – А-Нань холодно отпустила руку мужчины, позволив ему, трясущемуся как в лихорадке, рухнуть на пол.

Чжо Шоу, глядя на мужчину на полу, с лицом, искаженным гневом и тревогой, сказал:

– Это просто совпадение, что у него, как и у моей жены, тоже есть шрам на руке, зачем столько лишних домыслов? Мой шурин приезжал, и он тоже не заметил ничего странного в своей сестре!

– Да, подменить жену, а затем скрыть это от ее семьи чрезвычайно трудно. Как удачно, что всю семью Гэ сослали, никто не приезжал в гости. Так вы еще столько сил приложили, чтобы построить усадьбу на горе Баоши! Но ведь это было самое безопасное место в мире – поскольку семью Гэ сослали, по закону они ни за что не могли бы вернуться в свой прежний дом в Ханчжоу. Кто бы знал, что ваш обман не раскроют, а вот Гэ Чжия попадет в передрягу. Она оказалась втянутой в серьезное дело, двор начал проверять ее личность и происхождение, поэтому ей пришлось срочно ехать на юг, чтобы посоветоваться с вами, как будет правильно поступить.

Как раз в это время из ссылки вернулся Гэ Юсюн. Тогда впервые за двадцать один год Гэ Чжия и евнух поменялись личностями обратно, позволив настоящей Гэ Чжие встретиться с братом, чтобы подтвердить, что жена командующего гарнизоном – действительно она. Это была попытка скрыть безумное преступление, совершенное за двадцать один год до этого. Кто же знал, что Цзиньбэй Иньчуан, так сильно боявшаяся запаха пороха, учует запах на руке Гэ Чжии и цапнет ее, из-за чего все выставленные во двор слуги зайдут внутрь? Встречу пришлось поспешно заканчивать.

При этом та кошка как раз дала госпоже Чжо повод «умереть» за несколько дней от «бешенства», а господин Бянь, то есть настоящая Гэ Чжия, еще несколькими днями ранее «сгорел» на почтовой станции. Вы думали, что свидетелей не осталось, и теперь двор, даже если проведет проверку, совершенно точно ничего не сможет выяснить о том времени. Вот только кто бы мог подумать, что Чжо Янь из-за беспокойства о теле матери откроет гроб? А я, к несчастью, как раз окажусь рядом.

А-Нань, закончив, отряхнула подол и села рядом с Чжу Юйхэном, с легкой улыбкой обратившись к застывшему Чжо Шоу:

– Двадцать один год все в Поднебесной восхваляли господина Чжо как достойного мужчину, любящего жену больше жизни, верного ей одной, не желавшего брать наложниц и вовсе не интересующегося публичными домами. Вот только никто не знал, что это потому, что господин Чжо вовсе не интересуется любовью.

Лицо Чжо Шоу было мрачным и землистым, он так сильно сжал зубы, что на висках выступили вены, и он не мог вымолвить ни слова.

Чжу Юйхэн все время спокойно сидел и слушал, и когда А-Нань полностью выложила эту историю, он невозмутимо постучал по столу, дав Чжо Шоу знак сесть, и сказал:

– Командующий гарнизона Чжо, события тех лет, объединившие вас троих, двору уже полность известны. Вам есть что сказать?

Чжо Шоу, слушая его, долго и безучастно смотрел на съежившегося на полу мужчину, наконец вздохнул, разжал свою уже в кровь исцарапанную руку и поклонился до земли.

– Ваш подчиненный… был ослеплен нечистой силой, я заслуживаю десяти тысяч смертей!

Увидев, что он наконец заговорил, А-Нань с облегчением вздохнула и с улыбкой подмигнула Чжу Юйхэну.

– Расскажите подробно всю историю с самого начала и до конца, – спокойно сказал Чжу Юйхэн. – Расскажите, почему вы тогда на почтовой станции в Сюйчжоу внезапно решили поменять местами невесту и евнуха?

– Да… – Чжо Шоу снова помолчал, затем, словно поняв, с чего начать, начал рассказывать: – Ваш подчиненный из военной семьи, с детства с родителями нес службу в округе Шуньтяньфу. Семья Ань-эра была из военных поселенцев, они занимались сельским хозяйством на границе. Мы с детства любили играть вместе, вместе лазили в горы за фруктами, в реку за рыбой, постепенно выросли. Позже… в тот год мне было семнадцать, ему тринадцать, мы убежали за стены крепости охотиться на зайцев и столкнулись с мятежными бандитами. Меня ранили из лука, Ань-эр, чтобы спасти меня, побежал в противоположную сторону отвлечь их и больше не вернулся…

Дойдя до этого место, Чжо Шоу широко раскрыл покрасневшие глаза, словно вновь увидел ту сцену:

– Я думал, что Ань-эр погиб, спасая меня. До тех пор, пока три года спустя мои родители не сообщили, что у семей Чжо и Гэ был уговор, и велели мне поехать в Ханчжоу в семью Гэ просить руки дочери их рода. Мне это было неинтересно, но в нашей семье мало людей, в моем поколении остался лишь я один, естественно, нужно было жениться и рожать детей. Я отправился на юг, семья Гэ после обсуждения выбрала выдать за меня Гэ Чжию… Я совершенно не ожидал, что она окажется такой строптивой женщиной, она была вовсе не похоже на послушных девушек Цзяннани из моего воображения. Гэ Чжия была упрямой и жесткой, да к тому же слишком умной – определенно неподходящая кандидатура в жены.

А-Нань, услышав это, не удержалась и вставила:

– Да к тому же холодной и безжалостной, способной на жестокость, но и на великие дела тоже. Как бы семейный очаг и хозяйство могли удержать ее?

Чжу Юйхэн знал, что она имеет в виду Пиннян, убитую Гэ Чжией, но ничего не сказал и лишь бросил на нее взгляд, дав знак слушать дальше.

– Второй день шестого месяца, я навсегда запомнил эту дату. В сумерках мы прибыли на почтовую станцию в Сюйчжоу, я как раз вел свою лошадь кормить, как, проходя через передний двор, почувствовал, что кто-то смотрит мне в спину, тогда я обернулся…

Говоря это, Чжо Шоу тоже медленно обернулся и посмотрел на сидящего на полу Бянь Цуньаня. Тот был уже весь в слезах, он поднял руку, прикрыл свои узкие глаза-фениксы и беззвучно плакал, не смея смотреть на Чжо Шоу.

– Я не ожидал, что Ань-эр жив, и