Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Не дорос ты еще до шисюна, – хмыкнул Хоу Пэн. – А ты? – Оба повернулись к Мин Даню.

– Ланьсю[154]… – медленно проговорил тот, словно отвык от звучания собственного имени. Он немного смутился и добавил: – Мое личное имя было выбрано Учителем.

– Ланьсю как в «любоваться видами»? – с любопытством спросил Чэнь Цзяолун.

– Да, – кивнул тот. – Учитель… сказал, что моя жизнь должна быть полна приключений по цзянху.

– Красивое имя, – проговорил А-Цю. – Тогда я буду называть тебя шисюн Ланьсю. Я так рад!

– И я так счастлив, что заимел в братьях одного человека и одну ящерицу! – сграбастал обоих в объятья Хоу Пэн и расхохотался.

– Сам ты ящерица! Обезьяна! Ух, я тебе накостыляю! – взорвался А-Цю, пускаясь в погоню за Хоу Пэном, который с хохотом помчался прочь.

– Осторожнее! – крикнул им вслед Мин Дань.

Вскоре их крики замолкли вдали. Мин Дань остался один. Он поднял глаза на яркий полумесяц луны. На его лице была улыбка. Несмотря на все трудности и перипетии, это оказался прекрасный день, и ему стало жаль, что он завершился. Он был благодарен Учителю за то, что тот однажды подарил ему эту жизнь: познакомил его с путем Дао; помог обрести таких замечательных братьев. И сейчас впервые за долгое время Мин Дань ощущал чистое, не омраченное ничем счастье. Его ничто не беспокоило, ничто не угнетало и ничто не заставляло вновь забраться в свою раковину. Затем молодой человек вздохнул, думая о том, что эти двое наверняка устроили бардак в комнате, и медленно пошел за ними.

Глава 50. Десять худших дней из жизни старейшины Цунчжэ. День четвертый

Маомао уже разрывало от нетерпения. Его бросало из крайности в крайность: то ему хотелось во всем признаться, забыть про свой план и просто снова стать белым котом, который может сидеть на коленях у Цин Юйдуня и урчать в свое удовольствие, вытягивая из хозяина энергию. То ему хотелось признания – чтобы вся арена скандировала его имя, чтобы Цзисюань открыто взял его в ученики, чтобы все было так, как ему снилось в самых приятных снах.

Но ничего подобного, конечно, не происходило. Сегодня с самого утра стояла жара, а в такое время коту больше всего хотелось спать. Когда он вышел с постоялого двора, кутаясь в черный плащ, ему показалось, что он добровольно залез в печь. Солнце нагревало ткань, заставляя бедного кота потеть и страдать. В какой-то момент, наплевав на взгляды зевак, он скинул плащ и намотал его на ржавый меч, который повесил за спиной, и теперь Маомао выглядел как настоящий бродяга из цзянху.

Гордо неся свою светлую голову, Маомао двигался к арене. Сегодня был уже четвертый день Конференции, и у кота оставалось все меньше времени. Скоро арена сект закроется, и все перейдут на центральную арену ради смешанных боев. Там сохранять анонимность станет сложнее, так, может, ему пора избавиться от этой кошачьей маски? Его прекрасное лицо наверняка сразит всех наповал – он не уступал в красоте даже Цзисюаню!

Рассуждая таким образом, кот продолжал путь к озеру. Погруженный в свои самовлюбленные мысли, он поднял глаза как раз вовремя, чтобы боковым зрением увидеть фигуру в плаще в переулке. Маомао застыл, глядя на темную улочку, над которой нависали карнизы крыш соседних домов. На том конце за угол только что свернул человек. Под плащом было не разглядеть ни его лица, ни фигуры, но не это привлекло внимание Маомао, а знакомый запах. Вернее, знакомая ци.

Он нахмурил белые брови и, недолго думая, нырнул в переулок, следуя за фигурой. Он не был тем, кто презирает богатство и ратует за справедливость[155], но эта ци… Она была знакома ему по Жэньчэну. Та женщина… и та стрела, что ранила Цзисюаня, пахли так же. Сам Маомао не понимал, почему так остро реагировал на эту темную ци, но сейчас это не было важно.

Он неслышно взобрался на крышу и, используя цингун, отправился за человеком в плаще. Странный запах быстро исчез, но Маомао не упускал фигуру из виду, пока та не подошла к кажущемуся заброшенным дому. Строение покосилось, и его крыша местами просела, черепица кое-где отсутствовала и была прикрыта соломой. Неизвестный огляделся, проверяя, не следует ли кто за ним, и Маомао прижался животом к нагретой крыше.

– И что темные заклинатели забыли в Хэфэе? – пробормотал себе под нос кот, когда человек исчез за дверями. Он некоторое время лежал на крыше, отправив духовное сознание аккуратно проверить, что там происходит, но наткнулся на мощный защитный барьер, делающий дом непроницаемым. С нынешним уровнем духовной силы Маомао не смог бы прорвать защиту и тем более сделать это незаметно. Он нетерпеливо побарабанил по черепице пальцами, всматриваясь в рваную бумагу окон.

Наконец, спустя некоторое время, когда кот уже решил уйти, деревянная дверь со скрипом отворилась. Наружу вышел тот же человек в плаще – Маомао узнал его по походке. Незнакомец обернулся, что-то тихо говоря человеку в черных сапогах, стоящему в темном проеме. Затем дверь закрылась.

Неизвестный в плаще натянул поглубже капюшон и направился в сторону, противоположную той, откуда он пришел – к арене Линьцзи. Маомао бесшумно следовал за ним. Человек остановился у наведенных мостов и дальше не пошел, вливаясь в толпу зевак из жителей Хэфэя, что не могли пройти барьер. Кот проводил его взглядом. Следить за ним дальше не было никакого смысла – барьер был слишком мощным, ни один темный заклинатель не смог бы пройти его, Маомао был в этом абсолютно уверен.

Кот спрыгнул на землю в переулке и замялся. Стоило ли ему следить за темным заклинателем дальше? Или вернуться к их логову? Или…

– Смотри, начинается! – воскликнул кто-то за его левым плечом. Кот обернулся, глядя на двух молодых людей, один из которых показывал на что-то в небе. Взвилась печать Линьцзи, а затем проявилась таблица, оповещая всех о том, что состязания начались.

– Вот же! – Маомао хлопнул себя по лбу, удивляясь тому, что умудрился забыть о том, зачем вообще сюда пришел. Он активно заработал локтями, продираясь через толпу. К мостам была длинная очередь – опаздывающие, зрители, участники, торговцы. И, конечно, никто не собирался его пропускать вперед. Скрипнув зубами от досады, Маомао уставился в небо, где висела таблица с сильнейшими заклинателями Поднебесной.

– Кажется, Эрлан наконец-то сдался, – весело, даже, пожалуй, слишком весело заявил