Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Мин Даня. Тот не успел вовремя отступить и поспешно закрыл лицо рукавом. Темно-зеленая ткань вспыхнула, гримаса боли исказила открытую половину лица Мин Даня, и он попытался сбить пламя веером. В этот момент Ма Чжиюй атаковал.

А-Цю невольно ахнул, когда веер и меч столкнулись в воздухе. Орел рассыпался, песок дождем упал на землю. Челка Мин Даня взлетела, обнажая безобразный шрам. Чэнь Цзяолун увидел, как на лице Ма Чжиюя мелькнула издевательская ухмылка, и он надавил на рукоять.

– Держись, шисюн! – крикнул Хоу Пэн рядом с ним.

Лицо Мин Даня было белым как полотно, и даже с такого расстояния было заметно, как сильно он вспотел. Огонь от клинка зализал его локти, и паника отразилась на несимметричном лице юноши. Он резко отступил, отпрыгивая на два чжана, веер заскрежетал о металл, и на нем осталась уродливая царапина. Мин Даню наконец удалось сбить огонь, а его глаза блеснули яростью. Он поднял Улань, и сверкнула ослепительная вспышка света. На миг все зрители будто ослепли, а когда А-Цю проморгался, он увидел, что острый край веера прижат к шее Ма Чжиюя. Тяжело дыша, Мин Дань опустил веер, быстро поклонился сопернику и направился прочь с арены. Выглядел он жалко – рукава прогорели до локтей, щеки покраснели от пота, и на лице еще сильнее был виден страшный белый шрам.

– Урод! – крикнул ему вслед взбешенный Ма Чжиюй, поднимая упавший меч.

Мин Дань не обернулся, но его плечи дрогнули. Он опустил голову ниже и рукой взъерошил челку, пытаясь прикрыть шрам. А-Цю вскочил на ноги.

– Да я ему сейчас!.. – порывисто воскликнул он, но Хоу Пэн неожиданно схватил его за плечо, удерживая от попытки сойти вниз.

– Не надо, – покачал он головой. – Это дело шиди Мина. Своей «помощью» ты лишь унизишь его.

Слышать такие взрослые слова от Хоу Пэна было непривычно, и А-Цю невольно опустился обратно на место. Он в ярости сжал кулаки, глядя на одинокую поникшую фигуру Мин Даня, который медленно поднимался по ступеням. Навстречу ему спускалась Цай Хуэй, что как раз должна была сражаться. Чэнь Цзяолун увидел, как ее шаги замедлились, когда она поравнялась с Мин Данем. Она повернула голову и что-то тихо сказала. Мин Дань поднял на нее взгляд и что-то ответил. Шицзе нервно поправила волосы и сбежала вниз. «Что происходит между этими двумя?» – неожиданно пронеслась мысль в голове Дракона, и неприятное, холодное чувство когтями сжало его сердце.

Мин Дань уселся на скамью рядом с ними. Хоу Пэн тут же захлопотал вокруг него, подбадривая и восторгаясь боем. Чэнь Цзяолун, будто внезапно потерявший душу, смог выдавить из себя лишь несколько слов поддержки. Его сердце горело в огненных тисках, и от этого он разволновался, не в силах спокойно смотреть на бой Цай Хуэй, но при этом не мог оторвать взгляд.

Цай Хуэй тоже сражалась с учеником Линьцзи, но была словно раздражена или не собрана. Ее меч все время промахивался мимо цели, и она никак не могла справиться с противником – рослым молодым человеком с двуручным мечом. И в конечном итоге, когда ее руку придавил к земле тяжелый сапог, она ничего не смогла сделать. Ее меч лежал в стороне, а лезвие соперника прижалось холодным металлом к задней части ее шеи.

– Ты позволила мне выиграть, – самодовольно заявил ученик Линьцзи, убирая руку и меч. Цай Хуэй поднялась, сгорая от стыда и гнева. В груди ее грохотала ярость, но она коротко поклонилась, а затем подобрала меч и вышла с арены, но не стала возвращаться на трибуну. Она лишь мельком взглянула туда, где сидели ее шиди, а после ускользнула с площадки.

– Может, нам стоит пойти за ней? – с беспокойством спросил Чэнь Цзяолун, который воспринял ее проигрыш как свой личный.

– Не стоит. Тут то же самое, – загадочно произнес Хоу Пэн, потирая подбородок и хитро на него глядя. – Ты же не хочешь, чтобы шицзе насадила тебя на меч? Наверняка она сейчас в такой ярости, что вернется в резиденцию и будет тренироваться всю ночь.

Дракон вздохнул, осознавая, что он прав. И вместе с тем тяжелая мысль еще сильнее скрутила его внутренности: Цай Хуэй и Мин Дань реагировали на трудности так похоже…

Глава 49. Десять худших дней в жизни старейшины Цунчжэ. Перерыв на братские клятвы

Цай Хуэй умела справляться с проигрышами – вернее, это она так считала. Поэтому, как и предсказывал Хоу Пэн, она отправилась в резиденцию и погрузилась в тренировки. Вернувшиеся ученики благоразумно не стали ее трогать, даже Хоу Пэн проглотил язык и ушел в свою комнату. Чэнь Цзяолун некоторое время наблюдал за резкими, колющими движениями шицзе, а потом опустил голову и поплелся за шисюном.

На душе у Дракона было премерзко. Даже собственная победа не радовала, когда он глядел на лицо шицзе, покрытое потом и раскрасневшееся, пока она без устали махала мечом. И больше всего его почему-то раздражало то, что Мин Дань даже не взглянул на Цай Хуэй, просто пройдя мимо. Может, тогда на арене ему все показалось? Он молился, чтобы показалось.

Хорошо хоть глупого кота в комнате не было. Чэнь Цзяолун понятия не имел, где тот жил, но его это не волновало. Маомао все равно не победит Учителя и под конец Конференции приползет на коленях, умоляя залезть в его мешок-цянькунь. Ну, «умолять» – это, конечно, громко сказано, но Маомао придется попросить вежливо, если он хочет вернуться на пик Цунчжэ с помощью Дракона, а не бежать за делегацией Юньхэ на своих четырех лапах.

Мысль о грязном коте, бегущем в пыли за повозками, подняла Чэнь Цзяолуну настроение. Во время ужина он был уже не так угрюм, да и Хоу Пэн без конца острил и шутил. Мин Дань тоже повеселел – победа далась ему нелегко, но, вымыв волосы и распушив челку, он вернул прежнюю уверенность в себе. Глядя на него, Чэнь Цзяолун снова и снова задавался вопросом, в чем же состоял конфликт друга с Ма Чжиюем. Не могло же это быть просто из-за внешности – здоровая половина лица Мин Даня обгоняла по красоте слишком многих, а шрам… ну что он мог сделать со шрамом? Чэнь Цзяолун так и порывался спросить, в чем дело, но боялся, что тема слишком деликатная.

– Если ты будешь все время на меня пялиться, я попрошу твоего Учителя отсадить тебя, – сказал Мин Дань, не поворачиваясь к нему. – Что случилось? У меня что-то на лице? – Молодой человек заметно напрягся.

– Н-нет, – запнулся