Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

отскочить и снова исчезнуть в тенях. Я следил за дыханием, сосредоточился, будто проваливаясь в состояние, близкое к трансу. Всё вокруг стало чуть яснее: мельчайший звук, колебание воздуха, направление, откуда пахнуло гнилью.

Он прыгнул снова — и на этот раз я уже ждал. Копьё встретило его в воздухе, с хрустом пробив плечо. Тварь завизжала, дёрнулась, но я провернул древко и пнул его ногой, прижимая к стене.

— Скоростью хотел взять? — пробормотал я, наваливаясь всем телом. — А не хватило.

Монстр захрипел, дёргаясь, когти скрежетали по камню, но я резким движением выдернул копьё и добил ударом в горло. Он обмяк, сваливаясь на пол, и лишь тихо трепетал, пока жизнь окончательно не покинула его тело.

Я выдохнул, чувствуя, что мышцы больше не дрожат от неожиданности — наоборот, бой втянул меня, и теперь я двигался увереннее.

Коридоры разлома вывели меня в зал, куда сходились несколько трещин. Камни тут будто плавились, искажающие линии энергии тянулись к центру. Там, на пьедестале, переливалось ядро разлома — пульсировало, словно сердце чудовища.

И перед ним стоял страж.

Огромная туша, раза в три выше человека, с кожей, будто выкованной из обугленного металла. Его глаза горели тусклым красным светом, а когти вытягивались на полметра. С каждым шагом он оставлял глубокие следы в камне.

Он не бросился сразу. Стоял, дышал тяжело и размеренно, и каждое дыхание отзывалось гулом по залу. Словно проверял — выдержу ли самую мысль о схватке.

— Ну что ж, — прошептал я, перехватывая копьё и поправляя хватку на клинке за поясом. — Пора заканчивать.

Я сделал шаг вперёд — и тварь рванула.

Когти рассекли воздух, ударной волной сбивая меня с ног. Я перекатился, успев выставить копьё, и древко загудело от силы удара. Руки онемели, но я удержался. Вскочил, выпад в бок, но кончик лишь соскользнул по прочной шкуре.

Страж замахнулся снова — и я прыгнул в сторону, клинок в руке, рубящий удар по ноге. На этот раз кожа не устояла: брызнула тёмная кровь, и монстр зарычал, пытаясь достать меня хвостовым взмахом руки.

Бой превращался в танец на грани. Он бил мощно, каждый удар мог закончить всё, но я чувствовал, что вхожу в ритм. Каждый перекат, каждый шаг в сторону подстраивался под его движения. Я чувствовал его ярость и в этом хаосе находил порядок.

— Давай, — прошипел я, вновь выставив копьё. — Посмотрим, чья воля крепче.

Я знал: это последний бой. За спиной сияло ядро, и чтобы до него дойти, нужно было пройти через этого монстра — или лечь рядом с камнями.

Страж рванул снова, замахиваясь сверху. Я успел уйти с линии удара, каменный пол раскололся, как сухая глина. В ушах зазвенело, сердце билось так, будто готово выскочить.

Я вложил всю силу в прыжок, копьё впереди — оно вонзилось в плечо чудовища, пробило шкуру и застряло. Тварь завизжала, махнула лапой, но я уже сорвал клинок с пояса и, подтянувшись к ней на древке, полоснул по горлу.

Кровь брызнула густой чёрной струёй, но страж не упал. Он дёрнулся, пытаясь вырвать меня вместе с оружием. Я стиснул зубы, всадил клинок снова — и ещё раз.

Монстр рухнул на колено, земля задрожала. Я оттолкнулся, перекувырнулся, и, пока он тянулся ко мне когтями, метнул топор в висок. Топор вошёл до обуха. Гигант содрогнулся, попытался выпрямиться — и завалился на бок, ударившись о камень так, что дрогнул весь зал.

Тишина. Только моё дыхание и стук сердца.

Я стоял, сжимая окровавленный клинок, и смотрел на неподвижное тело. Впереди ядро продолжало мерцать, словно дразня: «Возьми меня, и всё закончится».

Я сделал шаг к нему, чувствуя, как ноги дрожат от усталости, но взгляд не отрывается от сияющего сердца разлома.

Я подошёл к ядру. Оно было размером с человеческую голову, гладкое, тёмное, но внутри будто струились живые огни. Тёплое свечение то разгоралось, то угасало, словно сердце, бьющееся в такт самому разлому.

Я поднял клинок. Лезвие дрожало в руке — от усталости или от напряжения, я уже не понимал.

— Довольно, — выдохнул я и вонзил сталь в ядро.

Раздался глухой треск, и из глубины рванула волна силы. Она ударила меня в грудь, прошила до костей. Я зажмурил глаза, но всё равно видел — ослепительное свечение, как если бы солнце взорвалось прямо передо мной.

Разлом завыл. Воздух задрожал, камни посыпались с потолка. Сила ядра вливалась в меня, горячая, обжигающая, и в то же время давала странное ощущение лёгкости, будто я сам стал частью этой энергии.

Через несколько мгновений всё стихло. Я открыл глаза. Ядро превратилось в пыль, рассыпавшуюся у моих ног, а стены коридора мерцали, теряя плотность. Разлом умирал.

Я нащупал сумку за спиной — тяжесть оставшихся ядер была реальной, ощутимой. Сердце билось всё ещё в бешеном ритме, но внутри поселилась странная ясность: я сделал шаг вперёд, ещё один.

Сделав глубокий вдох, я пошёл к выходу. Пространство распадалось, каменные стены растворялись в светящемся мареве. Шаг — и всё вокруг рванулось, будто вырывая меня наружу.

Я вывалился обратно на землю, в привычный мир, и едва не рухнул. Солнце уже клонилось к закату, воздух был свежим, холодным, но реальным. Я опустился на колени, впитывая этот воздух каждой клеткой.

***

Я вернулся в Петербург — и что-то сразу показалось странным. Улицы, обычно пустынные в этот час, кипели людьми. Торговцы бросали прилавки, ремесленники закрывали мастерские, даже нищие перебирались поближе к центру. Народ тек по переулкам, будто река, и все — в одну сторону.

Я остановился у булочной, прислушался. В урывках фраз проскальзывало одно и то же:

— …на площади через пару часов…

— …казнь барона…

— …сам Император приказал…

Я нахмурился. Меньше всего мне хотелось влезать в очередные чужие дела. Хотелось просто рухнуть в постель. Но любопытство зудело. Особенно после того, как рядом заговорили двое стражников.

— Поделом ему, — сплюнул первый, молодой, с едва пробившейся бородкой. — Барон, а туда же… Магарычем торговать!

— Да дожили, — второй, постарше, буркнул в ответ. — Уже и аристократы этим пойлом барыжат.

Я вскинул бровь. Магарыч?

— И этих магов, что его жрут, — первый снова закипел, — самих бы на костёр. Или хотя бы на виселицу. Это же надо, вместо защиты Империи — туман в башке.

— А стоит-то, — вздохнул второй, — несколько тысяч рублей за бутылку. Я и во сне