Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Страшные планы кочевников стали реальностью.

– Мы были там… – Непослушные губы с трудом протолкнули слова. – Мы этого не видели… О бог-из-машины, мы все это время были там…

Меня снова стало трясти, теперь от холода. Порыв ветра ударился в вышку, и площадка качнулась.

– Идем отсюда! – Тесла уже тянул меня прочь, в спасительный зев черной трубы. Туда, где можно укрыться, спрятаться и не видеть… – Идем, давай же!

Он поднял меня на ноги. Я вцепилась в его ладонь, другой рукой опираясь на трубу. Пальцы скребли по шершавому металлу. Кое-как, переставляя непослушные онемевшие ноги, я вползла внутрь, на решетчатую площадку. Со щелчком зажегся фонарь, и блики заметались между округлых стен. Темнота заключила нас в объятия, отсекая творящийся снаружи кошмар.

Металл решетки ватно ткнулся в колени. Перед глазами пульсировали багровые круги.

– Ника?..

Бледное лицо Теслы проступило сквозь бурые пятна. На висках застыли прозрачные капли.

– Ника, ты…

– Заче-е-ем?.. – вырвался не то стон, не то вой. – Зачем они, зачем…

Пальцы вцепились в рубашку, сминая влажную от снега ткань.

– Они же были так счастливы… дом…

Бессвязные слова вырывались сквозь всхлипы. В горле стоял липкий ком, не дающий дышать. Пальцы хватались за теплые плечи – за что-то надежное, единственно безопасное здесь.

Горячая рука бережно гладила меня по спине.

– Нам нужно идти. Слышишь?

Я всхлипнула. Идти. Ну конечно… Бежать дальше от ада…

– Спуститься сможешь?

Я тупо кивнула. Лестница, уходящая вниз, терялась в темноте. Бесконечная и пугающая.

Но мы должны спуститься. Рассказать об увиденном, убраться отсюда…

А впрочем – он ведь может сделать это сам.

– От площадки до площадки, хорошо? – Темные глаза Теслы отражали блики фонаря. – Я буду тебя страховать.

Зачем, билось в голове, пока я, хватаясь дрожащими руками за перекладины лестницы, ползла вниз. Зачем, зачем, зачем… Зачем ты меня ждешь, иди, беги, спеши, вдруг они все же за нами вернутся, наплевав на свой принцип, – мы же о них ничего не знаем, вообще ничего, а они безумны, и у безумцев не может быть нашей логики…

Труба содрогнулась. Новый порыв качнул опоры мачты, и стены глухо завыли, будто жалуясь на жестокий удар.

Зачем я полезла сюда, меня тут не ждали, это был просто каприз, мой каприз… Я могла подождать там, внизу, среди домов и, возможно, принесла бы больше пользы. А теперь ты здесь, с этим грузом на шее…

Ветер усиливался. Когда мы добрались до низа, труба ходила ходуном. Мачтовые растяжки дребезжали и дергались – казалось, они вот-вот лопнут, словно стальные канаты в руку толщиной вдруг превратились в паутинки.

Мы замерли у выхода из постройки. Снаружи бушевала метель, закручивала снежные воронки. Ветер врывался в открытый проем, швырял в лицо колючую крупу и мусор.

– Идет к урагану! – крикнул Тесла. – Надо спешить!

Он крепко сжал мою руку. Глаза, уже прикрытые маской, блеснули сквозь поцарапанный пластик.

– Что бы ни случилось – не отпускай. – В голосе на миг прорезалась сталь. – Поняла?

Я кивнула. Надвинула защитную ленту, спрятала подбородок в воротник куртки. И мы шагнули наружу.

Первый же порыв ударил в грудь, сбивая с ног. Я пошатнулась, но устояла – а крепкие пальцы сильнее стиснули мою ладонь. По лицу чиркали обломки вперемешку со снегом. Я пригнула голову. Сквозь маску виднелось лишь мутное серое месиво – ни зданий, ни гор. Ни единого ориентира.

Ветер выл и стонал, будто разъяренное чудище. В беснующейся круговерти исчезло все, все постройки, вся база. И лишь мачта позади нас надрывно скрипела, с усилием пытаясь противостоять напору стихии.

Тесла шагнул вперед. Я едва различала его силуэт в безумной карусели обломков и снега: опущенная голова, упрямо расправленные плечи. Он шагнул вперед, и я шагнула следом – неважно куда.

Ветер налетал со всех сторон, ударяя то справа, то слева, швырял нас, как щепки. Наши следы давно замело, сгладило вместе с любыми другими. Мы брели куда-то, сгибаясь под порывами, оступаясь и проваливаясь в снег. В лицо ударило крупным обломком, и я вздрогнула, едва успев заслониться рукой, – кусок прилетел будто бы ниоткуда, возникнув из серой бушующей мглы.

Силуэт Теслы окончательно скрылся в снежной круговерти. Я закрыла глаза. Пальцы, уже не горячие, но по-прежнему крепкие, сжимали мою руку, и я позволяла вести себя, другой ладонью закрывая лицо.

Время исчезло, потерялось и смазалось в беснующемся буране, словно и его унес ветер – подхватил и швырнул, разбивая о дома и о скалы. Осталась только холодная серая тьма, которая, казалось, будет длиться вечно. И где-то в этой тьме крылись чудовищные картины, которые, должно быть, не смоет и не сметет никакая стихия, и крались страшные существа, прячущие под масками людей рыла чудовищ…

Серость вдруг вспыхнула, прорезанная светом. Я распахнула глаза и тут же прищурилась от яркого луча. Ладонь непроизвольно дернулась к вальтеру, пальцы Теслы на моих дрогнули, беззвучно взметнулась рука с хищным глоком. И тут же луч исчез, чтобы через мгновение вспыхнуть сбоку, а перед глазами мелькнули черные пряди волос и лицо – бледное, как снежная пелена вокруг.

Джи.

Выродок повел нас. Луч его подствольника плясал впереди, блестя сквозь мутные заносы. Ветер пригибал к земле, бесновался, словно обозлившись на неожиданное препятствие, хлестал уже не сдерживаясь. Упругая волна толкнула в грудь, и я потеряла равновесие, заваливаясь на спину, – но Тесла удержал. Потянул на себя, помогая выровняться. Я заскребла ногтями по насту, отталкиваясь от проваливающейся корки, царапая ладонь.

Надо идти.

Свет фонаря звал – как далекий огонь, как путеводная Киносура[12]. Шаг. Еще шаг…

Луч заплясал в черноте, вдруг сгустившейся. Я ступила следом, и ветер тут же опал, стих, будто отсеченный.

– Добрались.

Я проморгалась. Стянула ленту. Позади со стуком закрылась дверь.

Джи довел нас до дома с камином.

– Флекс не пришел, – коротко бросил выродок.

Подствольник в его руке высвечивал ровный круг.

Я вздрогнула. И вдруг ощутила, как холодно в доме.

Камин погас. Или был потушен.

– Он мог спрятаться в ангаре. – Тесла, сняв маску, вытирал лицо. На коже блестела талая вода вперемешку с кровью: несколько осколков рассекло щеку и скулу, оставив глубокие порезы. – Что с огнем?

– Я погасил. – Джи повернулся, и я вздрогнула. Его рубашка была разорвана в нескольких местах, на ткани и на коже под ней темнели угольные пятна. Лоб пересекала свежая рваная ссадина. Такие же ссадины и пятна виднелись на кистях. – Ветер пытался спалить дом. Решил, что он Санта-Клаус.

Привычная ирония в