Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Ты замечательный врач, – произнес Арон, и Лин вздрогнула от неожиданности. Ее удивили его слова и тот факт, что он так долго обдумывал их. – Ты очень искусна в своем ремесле и хорошо обращаешься с пациентами. Должен признаться, я думал… впрочем, неважно, что я думал. – Его лицо было мрачным, как будто он готовился сообщить плохую новость. – Я буду огорчен, если твой талант пропадет зря.

– Пропадет зря? О чем вы?

Арон огляделся, как будто не желал, чтобы посторонние услышали их разговор. Двери шуламата были закрыты, как и всегда после полудня, и на площади никого не было. Жара давила, словно камень.

– В мои задачи входило наблюдать за тобой и оценивать тебя до испытания, и я считаю, что теперь немного знаю тебя, Лин Кастер. Я понимаю, почему ты объявила себя Богиней. Ты любишь свою работу, ты целительница и хочешь исцелить свою подругу Мариам, вероятнее всего – с помощью знаний, которые можно раздобыть только в шуламате.

Лин уставилась на него круглыми от изумления глазами. Ей стало противно. Скольких же отчаявшихся женщин довелось встретить ему за всю жизнь? Сколько самых разных причин у них было для того, чтобы, подобно ей, утверждать, что они являются воплощениями Богини?

– Очень жаль, что ты та, кто ты есть, – тихо продолжал он.

Усилием воли она заставила себя говорить спокойно.

– Что это значит?

– Ты внучка Майеша Бенсимона. Если ты не пройдешь испытание – ты же не надеешься на это, верно? – Санхедрин воспримет твое лживое заявление не как простую ошибку, а как часть политической интриги.

– Но это же нелепо! Мой дед даже не знал…

– Ты слышала, что я сказал, Лин? Тебя приговорят к изгнанию.

Лин показалось, что он нанес ей удар в солнечное сплетение. Изгнание.

– Но… я не имею никакого отношения к работе деда…

– Ты часто бываешь на Горе, – сурово ответил он. – Ты посещаешь балы и пиры в домах знатных людей. Ты не можешь не понимать, как это выглядит со стороны и что об этом подумает Санхедрин.

– А вы? – Поднялся ветер; она нетерпеливо убрала с лица пряди волос. – Что об этом думаете вы?

– Я думаю, что выбор весьма прост, Лин, – ответил он. – Откажись от своих притязаний, прими символическое наказание, и на этом неприятная история закончится. Я знал людей, изгнанных из общины. Ты не можешь представить себе их страданий. Все, кого ты знала, все, что ты узнала со дня своего появления на свет, будет отнято у тебя в одно мгновение. Ты лишишься народа, ты станешь чужой для ашкаров. Богиня отвернется от тебя. Это не жизнь, а медленная смерть.

– Я понимаю, – произнесла ошеломленная Лин. Ей казалось, что лучи солнца, отражавшиеся от голубого купола шуламата, пронзают ее глаза, словно иглы. – Что вы подразумеваете под «символическим наказанием»?

– Тебе будет запрещено покидать Солт и заниматься медицинской практикой в течение шести месяцев, – ответил Арон, и по его тону Лин поняла, что он уже обсудил это с махарамом, что они вместе это придумали. Они хотели покарать ее за стремление к независимости, за то, что она гордилась своим искусством. Но еще хуже то, что…

– Я не могу ждать полгода, – возразила она. – Я должна исцелить Мариам. Возможно, она не проживет так долго.

– Имя Мариам записано в Книге Жизни. И дата ее рождения, и дата ее смерти. Ты лучший врач из всех, кого я встречал, но ты должна знать, что нельзя спасти жизнь всем.

Лин даже ахнула.

– Как вы можете такое говорить? Как вы можете даже думать такое?

– Значит, ты не желаешь прислушаться к моему совету. – Он покачал головой. Он не казался рассерженным; у него был такой вид, словно она разочаровала его, и почему-то от этого она возненавидела его еще сильнее. – В любом случае, решение за тобой. Я узнал все, что мне нужно было знать; день испытания близится, Лин. Поторопись, иначе будет поздно.

У Кела гудела голова. От яркого солнечного света и громкого стука колес проезжавших мимо экипажей ему становилось еще хуже; определенно, это было похмелье, и довольно сильное. Ему хотелось перегнуться через парапет и извергнуть содержимое желудка в зеленую воду канала, но он не желал демонстрировать зловещей силе, которая вознамерилась разрушить его жизнь – Судьбе? Богам? – свою слабость.

Когда праздник, наконец, завершился, и последние гости, пошатываясь, вышли из бального зала в сад, под пасмурное темно-серое небо, Кел был совершенно пьян. Он не переставая пил крапивное вино и ликер из горечавки, подслащенный медом. Это было все равно что пить отравленный сахарный сироп, сладкий, но смертоносный. Ирония не ускользнула от него.

В ту ночь он не сказал больше ни слова Антонетте, ни под видом Конора, ни в качестве Кела Анджумана. И не приближался к ней. Она, казалось, наслаждалась вечером: улыбалась, болтала с Санчией Вэйзи, с Монфоконом и Фальконетом, с Беатрис Каброль, даже с леди Гремонт. Кел не хотел смотреть на нее, но не мог не видеть ее. Она была такой яркой в своем платье из блестящего оранжево-коричневого шелка, словно звезда, движущаяся по ночному небу.

Наутро Конор сидел в ногах кровати Кела, застегивая пуговицы на рукавах куртки. Он готовился сопровождать Анжелику на Королевскую пристань, где спускали на воду новый кастелланский боевой корабль.

«Корабль собираются назвать в честь Анжелики, – сказал он. – А в честь меня не назвали ни одного судна».

«Ну что я могу сказать. Она красивее».

«С этим можно поспорить, – возразил Конор. Он закончил с пуговицами и невидящим взглядом смотрел в сторону окна. – Народ счастлив, аристократы счастливы – даже моя матушка счастлива, когда не вспоминает о своих драпировках. Почему я несчастлив?»

«Конор…»

«Это лучшее, на что я мог надеяться, – задумчиво продолжал принц. – Я всегда знал, что мне не суждено жениться по любви. И Анжелика. Она прекрасна – я знал, что она прекрасна, – но она, кроме этого, еще и умна. Незаурядная женщина. Она верно судит о людях и вещах. И она честна со мной во всем».

Кел подумал о вчерашней тайной встрече Анжелики и ее воздыхателя-пирата. Наверное, честность – понятие относительное. Особенно его, Кела, честность.

«И еще, по-моему, она старается мириться с моими недостатками, – добавил Конор, – что необычно, согласись».

«Еще совсем недавно я согласился бы с тобой, но сейчас в этом нет ничего необычного, – возразил Кел, и когда Конор покосился на него, добавил: – Ты упорно пытаешься заставить себя почувствовать то, что, как тебе кажется, ты должен чувствовать. Анжелика тебе нравится. Пройдет немного времени, и