Король старьевщиков - Кассандра Клэр

между собой. И не имело значения то, что Конор держал в руке пустую бутылку, что его одежда была грязной и мокрой. Он был тем, кем был – отпрыском королевского рода и будущим правителем государства. Как и Анжелика.

– Я слышала, как вы сказали, что хотите иной жизни. – Она сделала шаг к нему. – Я понимаю, что вы не по своей воле выбрали меня в жены…

– Дело не в вас… – начал Конор.

Анжелика покачала головой.

– А я не выбирала вас, – слегка улыбнулась она. – Но я считаю, что мы обязаны прожить наши жизни так, будто мы выбирали свою судьбу.

– Я думаю, вы храбрее меня, – сказал Конор.

– Вы наделены смелостью, – мягко произнесла она. – Что может быть страшнее перемен? А вы сильно переменились за последние месяцы. Я не знала вас раньше, но все говорят об этом. О том, что вы стали другим после Сияющей галереи. Возможно, эта перемена вызвана кровопролитием и ужасами, но тем не менее.

– Возможно, – пробормотал Конор, глядя на нее. – Что нам теперь делать, Ayakemi?

– Выполнять свой долг, – ответила Анжелика. – Мы вернемся в бальный зал. Мы продемонстрируем двору, что между нами царит согласие. Что Кутани и Кастеллан едины. – Она протянула ему руку, и он взял ее. – Они будут играть мелодию. А мы будем танцевать.

Анжелика

– Не смотри на меня так, – шепчет Анжелика.

– Как я на тебя смотрю?

Голос Лорана звучит мягко. Его руки обнимают ее, как положено во время танца. Он прикасается к ней впервые за несколько месяцев, и у нее кружится голова. Она слышит стук собственного сердца, ощущает аромат, исходящий от мужчины, такой знакомый – запах моря и специй. И немного черного пороха. Этот аромат вызывает у нее множество воспоминаний – опасных воспоминаний, которые, словно волна, готовы обрушиться на нее, оставить ее беззащитной, уязвимой перед всеми этими людьми. Лишить ее сил скрывать то, что она должна скрывать.

Она думает о матери. «Учись контролировать свои эмоции, дочь моя, иначе другие воспользуются ими, чтобы контролировать тебя». Она всегда была наименее послушной из сестер, она требовала объяснить ей, почему она не может выйти в город без сопровождающих, почему она не может сидеть рядом с королем, пока он вершит суд или ведет переговоры с послами. Когда она была маленькой, ее отца это забавляло, и он был склонен выполнять ее прихоти. Позднее он пожалел об этом.

«Как ты на меня смотришь? – думает Анжелика. – Как пламя».

Его взгляд, казалось, вот-вот спалит ее платье, оставив ее обнаженной в его руках.

«Как на человека, а не как на красивую куклу. Никто не смотрел на меня так с тех пор, как я приехала сюда – никто, кроме Кела и Конора».

– Не так, как должен смотреть посол Ганзы, – отвечает она.

– Почему ты так в этом уверена? – улыбается он. – Я влюбился в тебя с первого взгляда в ту минуту, когда встретил тебя. То же самое могло произойти и с послом, если бы он приехал на праздник.

Голос Лорана вот-вот лишит ее остатков самообладания и заставит забыть обо всех обещаниях, которые она дала себе. Он звучный и низкий, слегка хриплый, как морские волны, отступающие во время отлива, шурша песком и ракушками.

– До того, как получить послание от Андрейена, я уже думал, что никогда не увижу тебя. Хотя я все равно решил ждать до тех пор, пока не исчезнет последняя надежда.

– Я знаю.

Наступает момент для следующей фигуры танца, и она кладет руки ему на плечи, чувствует под тканью могучие мускулы. Вместе с этим прикосновением приходят другие воспоминания. О том, как она сбежала из дома и поднялась на борт его корабля, стоявшего в гавани Города Пряностей. Как она призналась ему в любви в его каюте на «Черной розе», и как он долго смотрел на нее огромными синими глазами, пока она не подумала, что сейчас умрет от стыда. Прошло, наверное, несколько минут, он вскочил на ноги, и она очутилась в его объятиях – а потом в его постели.

Тогда она не думала о будущем. Только о том, что она желает его получить и обязательно получит. Она не ожидала, что полюбит его. Она не знала, что такое любовь, пока любовь не пришла.

– Я тоже боялась, что потеряла тебя навсегда. Мы приплыли в Кастеллан, но «Черная роза» так и не появилась. Я… я думала, что ты погиб.

Она вспоминает тот момент, когда Кел сказал, что, по его сведениям, Лоран Аден еще жив, вспоминает облегчение, причинившее ей боль, словно удар меча.

– Кто-то их предупредил. – Лицо Лорана становится серьезным. – Я мог проникнуть в гавань, только принеся в жертву половину команды, и даже после этого меня просто арестовали бы.

Он поднимает голову, и его маска, маска жестокого хищника, сверкает в свете люстр. Но она знает, как он выглядит, когда на нем нет маски. Она знает, как он выглядит, когда на нем ничего нет: она помнит все его шрамы, очертания его тела, помнит, как он прекрасен. Она сгорает от желания, прямо сейчас, но ей нельзя показывать этого.

– Любовь моя, я не получила от тебя ни строчки. За все это время…

Он прижимает ее к себе.

– Я не видел способа освободить тебя из Дворца после того, как ты скрылась за его стенами. Я же не мог просто войти и похитить тебя из-под носа у сотни гвардейцев…

– В самом деле? – шепчет она. – Лоран Аден испугался кучки стражников?

– Я рискую своей жизнью в эту минуту, танцуя с тобой, – говорит он, окидывая ее пристальным взглядом. Холодные синие глаза похожи на осколки льда; и тем не менее под их взглядом ей становится жарко. Он всегда так на нее действовал. – Но я готов на это, чтобы увидеть тебя.

– Я даже не знала, нужна ли я тебе еще.

– Нужна ли ты мне? – Он кружит ее в танце. – Я думал, что ты, наверное, влюбилась в своего жениха. Воображал, что ты решила остаться в Кастеллане, потому что этот брак дает тебе возможность однажды стать королевой. Возможность, которую я не могу тебе предложить. Анжелика…

– Тише, – шепчет она. – Не произноси моего имени. По крайней мере, таким голосом. – «Любому, кто нас услышит, станет ясно, что мы испытываем друг к другу». – Не произошло ни первого, ни второго.

– Хорошо. Есть люди, готовые нам помочь. Если ты этого по-прежнему хочешь, я могу увезти тебя, мы оба уедем, и твои братья…

Она изумлена и благодарит судьбу за то, что маска