Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Здесь кто-то есть.

Он отстранился, выпустил ее, и она скользнула к двери. Ноги подкашивались. Беспокойно оглядываясь, она поправила юбки.

– Нельзя, чтобы нас видели здесь, – сказал он, и она услышала в его голосе тревогу. – Я вернусь в зал первым, ты можешь прийти позже.

Звон в ушах мешал ей слышать его слова. Она попыталась вспомнить чувство, которое испытывала всего минуту назад, чувство безопасности, ощущение, что он полностью принадлежит ей. Но оно ушло, и все, о чем она заставила себя забыть сегодня вечером, все, о чем она старалась не думать, внезапно вернулось; и эти мысли захлестнули ее сознание, как волна, которая обрушивается на пляж.

Разумеется, он боится, что его застигнут с женщиной. Он мог потерять Анжелику, потерять Кутани, ценного союзника. Она даже не винила его. И все-таки, когда она попыталась представить, как входит после этого в здание Оружейной, делает вид, будто ничего не произошло, наблюдает за тем, как он танцует с прекрасной Анжеликой Ируваи и смеется в компании своих знатных друзей, и каждую минуту осознает, что вот это и есть его жизнь, что ей, Лин, в ней нет места… Когда она представила себе все это, ей стало физически нехорошо.

Ее мутило. Она поняла, что дрожит, и не только от холода. «Что я наделала, во имя Богини?» Какие страдания ждут ее впереди? Как она могла совершить такую глупость?

– Нет, – произнесла она, не узнавая собственный голос. – Возвращайтесь на бал, монсеньер. Я не могу остаться.

Он быстро развернулся и пристально взглянул на нее из-под влажных черных локонов, свисавших на глаза.

– Лин…

– Не надо.

Она попятилась прочь от него. Он смотрел на нее, не веря своим глазам, так и застыл с протянутой рукой, словно хотел прикоснуться к ней, увести ее за собой обратно, в Оружейную, туда, где он без труда сможет прикидываться, будто не знает ее; ведь в том, что произошло сейчас между ними, для него не было ничего особенного.

– Не прикасайтесь ко мне больше, – прошептала она и выбежала из беседки под проливной дождь.

Мариам

– Кто здесь?

Мариам садится в постели, натягивает на себя вязаное покрывало. Сегодня ночью она спит плохо, ее то и дело будят раскаты грома и яркие молнии, разрезающие небо. Когда Мариам была моложе, она любила грозу, любила стоять на стене Солта вместе с Лин, смотреть, как тучи собираются на горизонте, как ветер гонит их с моря на город, словно наступающую вражескую армию. Грозовые тучи отбрасывали тень на поверхность воды, и гигантские волны из синих становились черными; лишь кое-где на гребнях виднелась серебристая пена.

Сейчас все иначе. Она не может уснуть, без конца ворочается, пытаясь улечься так, чтобы боль была меньше, чтобы дышать было легче. Часто ей снится, что черная кошка прокралась в ее комнату, свернулась у нее на груди и смотрит ей в лицо немигающими золотыми глазами, пока она, Мариам, задыхается под невыносимой тяжестью. Гром теперь не напоминает ей о могуществе небес и природы, а раздражает ее; гром – всего лишь одна из вещей, которые мешают ей уснуть.

Когда ее глаза привыкают к темноте, она понимает, что за шуршание разбудило ее.

– Лин, – шепчет она, протягивает руку к занавеске и отдергивает ее.

Гроза ушла, тучи немного рассеялись, и комнату заливает лунный свет. Она хорошо видит подругу. Лин, прижимая руки к груди, стоит на пороге. Ее шелковое платье промокло насквозь, волосы свисают сосульками. «Что случилось?» – хочет спросить Мариам. Она думала, что Лин до утра будет танцевать под звездами и вернется в Солт с рассказами о чудесах и роскоши Дворца.

Но заглянув ей в лицо, Мариам забывает о своих вопросах. Лин, самый упрямый и решительный человек из всех, кого знает Мариам, выглядит так, словно сейчас у нее начнется истерика.

Мариам протягивает к ней руки.

– Иди сюда, – говорит она, и Лин, всхлипнув, забирается к ней на кровать. Она вся мокрая и холодная, но Мариам обнимает ее, точно так же, как обнимала много лет назад, когда бедняжка осталась сиротой, а дед не хотел ее знать.

– Он обидел тебя? – шепчет Мариам. – Он обидел тебя, khum lōq?

– Нет. Но я такая дурочка, Мариам, – отвечает Лин. – Я такая дурочка.

– Тс-с. – Мариам гладит мокрые волосы Лин и повторяет: – Тс-с, моя маленькая сестричка, сердце мое.

А за окном снова начинается дождь. Он шелестит, как шелковая ткань, касаясь стекла.

Глава 18

Едва Кел успел вернуться в бальный зал, как к нему подскочил встревоженный Киприан Каброль.

– Монсеньер. Монсеньер! Мне нужно поговорить с вами.

Несмотря на маску шакала, Кел заметил, что глаза у Киприана налились кровью. Побелевшими пальцами он ухватил Кела за рукав. Ухватил Конора за рукав, напомнил себе Кел. Сейчас он Конор. Жаль, у него не хватило времени, чтобы вжиться в роль, но так уж сложились обстоятельства.

– Прошу, отпустите меня, Киприан, – любезно произнес Кел, и красильщик резко отдернул руку. – Разумеется, давайте поговорим. Вообще-то я уже давно жду, что вы подойдете ко мне.

– Ждете?

– Именно, – невозмутимо ответил Кел. – Между человеком и его сюзереном не должно быть секретов, или, по крайней мере, слишком большого количества секретов, вам так не кажется? А вы храните немало тайн, дорогой Киприан. Например, я не знал, что вы близко знакомы с Эльсабет Белмани.

Киприан даже съежился и повесил голову. Сейчас он напоминал не злобного шакала, а скорее перепуганного терьера.

– Чт… что?

– С наследницей трона Малгаси, – пояснил Кел. – Семья торговцев на короткой ноге с иностранной принцессой? Необычно, согласитесь.

– Я… – Киприан, затравленно озираясь, принялся поправлять маску. Но никто, казалось, не обращал на них внимания, если не считать взглядов, которые Конор привлекал к себе на подобных мероприятиях, – взглядов, полных восхищения, любопытства, желания. Только Беатрис Каброль смотрела на брата, а не на «принца», причем Кел ясно видел, что она встревожена.

Киприан заговорил, понизив голос:

– Я не понимаю, на что вы намекаете.

Кел сомневался всего долю секунды. Он знал, что затевает опасную игру. Он стоял на узком уступе над океаном. Внизу ждали крокодилы. Но он не чувствовал страха, он был сосредоточен, как человек, идущий по канату, и готов к действию, и это было приятное ощущение.

– У меня нет необходимости намекать на что-либо, Киприан. Я прекрасно знаю, о чем говорю. – Он наклонил голову набок. – Что ж, тогда давайте побеседуем наедине, в более подходящем месте. Как насчет «Каравеллы»? Завтра в полдень? Там нам