Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Казалет, размышлял Кел, был слишком умен для того, чтобы рискнуть своим состоянием и репутацией ради какой-то безумной авантюры. Молодой Гремонт участвовал в заговоре, но означало ли это, что леди Гремонт что-то знала? Ее муж перед смертью хотел предупредить Конора…

– Если ты размышляешь о том, правду ли говорят слухи, то мне кажется, что да, – заговорил Фальконет и уселся на парчовый диван рядом с Келом. На нем была зловещая маска шэньчжоуского дракона. За Фальконетом подошли Монфокон и Киприан Каброль. – Артал Гремонт скрылся в ночи, лишив Антонетту своего имени и богатств.

– Леди Аллейн изо всех сил делает вид, будто все идет по плану, – подхватил Монфокон. На нем была маска павлина и костюм из золотого материала, громко шуршавший, словно вощеная бумага. – Она утверждает, будто Артал отправился в Вальдеран к какому-то торговому партнеру, но я в этом сомневаюсь.

– Думаете, так она пытается сохранить лицо? – спросил Кел.

Что же задумала леди Аллейн, гадал он. Хотя, скорее всего, она просто ждала указаний от Эльсабет. Теперь, после смерти Гремонта, заговорщики с Горы наверняка вынуждены были поменять свои планы.

– Ну, исчезновение Гремонта бросает на нее тень, вы не согласны? – вступил в разговор Каброль. Он был в куртке из коричневого жатого бархата и маске шакала. – Или, по крайней мере, бросает тень на ее дочь, это всем ясно. Если Гремонт предпочел оставить свое наследство и бежать из Кастеллана под покровом ночи, лишь бы не жениться на Антонетте, из этого следует, что он был не слишком доволен невестой.

– А я все это время думал, что он был вполне доволен ею, ведь она оказалась именно такой, какая ему нужна, – красивой и безмозглой, – возразил Фальконет. – Если бы он хоть немного уважал ее, а не считал просто разряженной куклой, сомневаюсь, что он бы вспомнил закон о первой брачной ночи. Хотя должен заметить, мне даже немного жаль, что теперь мы лишены этого зрелища, – продолжал он. – Кстати, о невестах: а вот и прекрасная Анжелика.

Подняв голову, Кел увидел у дверей зала Анжелику в обществе Конора. Принц взял руки невесты в свои и, наклонившись, что-то вполголоса говорил ей. «Настоящие молодые влюбленные», – с сарказмом подумал Кел.

– Наверное, Конор чувствует себя не в своей тарелке рядом с такой красивой женщиной, – ядовито заметил Монфокон. – Он ведь привык, что на балах и приемах люди глазеют только на него.

Анжелика появилась на балу в костюме лебедя; ее атласная маска была украшена длинными белыми перьями и множеством алмазов. Волосы были собраны на затылке и заколоты гребнями из слоновой кости, тоже в форме перьев. Простое платье из белого шелка, расшитое мелким жемчугом, облегало фигуру. На спине были укреплены два белых крыла, обильно украшенных перьями и ослепительно сверкающими бриллиантами.

Вместе они с Конором выглядели потрясающе. Но это лишь маски, причем не только в буквальном смысле. Принц и принцесса играли тщательно отрепетированные роли. То, как они склоняли друг к другу головы, то, как Конор взял руку Анжелики, чтобы вести ее в бальный зал, – каждое движение рассчитано, отработано и выполнено так, чтобы производить максимальный эффект.

– Только посмотрите на леди Аллейн, – усмехнулся Фальконет. – У нее такой вид, словно она проглотила лимон.

– Она всегда надеялась выдать Антонетту замуж на Конора, – сказал Монфокон. – Но Конор метит выше, и вот теперь Антонетта осталась в девицах. Все это лишь доказывает, что гордыня – смертный грех, – поучительно добавил он.

Каброль фыркнул.

– Вы пьяны, Люпен. Кстати, а где Антонетта?

– Сомневаюсь, что у нее хватит духу появиться в обществе, – сказал Фальконет. – Слишком много слухов. Некоторые даже говорят, что она сама укокошила Гремонта, только бы не проводить с ним первую брачную ночь перед зрителями.

– И кто может ее за это осуждать? – пробормотал Кел.

Монфокон был озадачен.

– Вы думаете, она убила Гремонта?

– Разумеется, нет, – раздраженно ответил Кел. – Я думаю, что он валяется пьяным в «Каравелле», причем уже не первый день. И еще я думаю, что люди надеются на скандал, хотя в глубине души прекрасно понимают, что отсутствие Артала объясняется элементарно.

– Мои поздравления, Кел, – ухмыльнулся Джосс. – Ты дал очень точное определение сплетникам. Кроме того, наша Антонетта – простая душа. У нее мозгов не хватит задумать и осуществить убийство.

Кел начинал свирепеть. Но прежде, чем он успел что-либо ответить, на его плечо легла чья-то рука. Подняв голову, он увидел над собой Бенасета, облаченного в золотой мундир по случаю праздника.

– Прошу вас пройти со мной на минутку, амирза Анджуман, – произнес он. – Начался дождь.

– И что, по-вашему, я могу с этим поделать? – пробормотал ошеломленный Кел.

– Об этом вам придется спросить у королевы, – ответил Бенасет, глядя прямо в глаза Келу.

«Ах, вот в чем дело».

Это Конор, а вовсе не королева, хотел поговорить с ним. И действительно – оглядевшись, он заметил, что Анжелика беседует с леди Гремонт.

Не обращая внимания на насмешки друзей Конора, Кел поднялся и пошел за Бенасетом к одной из ниш. Здесь стояло дерево, сделанное целиком из металла, с блестящим бронзовым стволом, золотыми, латунными и серебряными листьями. Ожидавший под деревом Конор знаком велел Бенасету отойти. Принц подождал еще несколько долгих секунд, видимо, желая убедиться в том, что офицер не услышит его слов.

– Надеюсь, талисман у тебя с собой? – наконец заговорил Конор.

– Да, – не сразу ответил Кел. – Конор, что происходит? Тебе угрожает какая-то опасность?

Конор поднял руку и развязал шелковые шнурки, на которых держалась его маска. Его лицо показалось Келу каким-то странным, голым. Как будто до этого он постоянно прятал его, а сейчас впервые открыл. На щеках, там, где нижний край маски впивался в кожу, остались слабые следы. Руки принца слегка дрожали.

– Поменяешься со мной масками? Это ненадолго, на несколько минут.

– Зачем?

– Никакой опасности нет.

Конор смотрел в лицо Келу, и в серых глазах Кел видел свет, который он впервые заметил в детстве, в тот памятный день, когда его привезли во Дворец. Когда он впервые узнал, что значит стремиться к чему-то чудесному, прекрасному, и испытал желания, о существовании которых до тех пор не подозревал.

– Но мне нужно, чтобы ты доверился мне.

– Тебя что-то беспокоит весь вечер. – Кел снял маску. – Не знаю, что это, но ты сам не свой с тех пор, как начался бал.

Конор, держа свою маску за шнурки, фальшиво улыбнулся.

– Мой Кел, ты, как всегда, очень наблюдателен.

– Скажи мне, – настаивал Кел. – Скажи, в чем дело. Иначе я не смогу тебе помочь.

Конор