Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Лин воскликнула «тьфу ты» или что-то в таком духе. Она не могла сердиться на Мариам за то, что та без ее просьбы взялась за платье; ведь подруга оказалась права. Лин даже не была уверена, что она может сердиться на Конора. Скорее всего, приглашение было жестом вежливости, здесь не было ничего личного. Возможно, ее приглашали как врача или из каких-то политических соображений? Фразы были формальными, и подписи принца не было, в отличие от записки, которую ей принес Майеш.

Поэтому Лин сомневалась, что ей стоит идти на бал. Если это личное, то ей определенно следует остаться дома. Если профессиональное…

– Лин, – громко произнес Меррен.

Она вздрогнула. Меррен смотрел на нее со смесью насмешки и раздражения.

– О чем ты задумалась? – Он кивнул на кучку пакетиков. – Когда тебе нужно это лекарство?

– Ах. – Лин почувствовала, что краснеет. – Как можно скорее.

– Хм. – Меррен поставил колбу на стол и потянулся к рецепту, который Лин написала для него не слишком разборчивым почерком врача. – Изготовление лекарства не так уж сильно отличается от изготовления яда. Но меня кое-что здесь беспокоит. – Он потер переносицу, и на лице осталось размазанное пятнышко золы. – В состав снадобья входит большая доза успокоительного. Такую дозу я не хотел бы давать человеку, хоть я и зарабатываю на жизнь продажей ядов. – Он помолчал. – Джеррод…

Лин приподняла бровь.

– Джеррод одно время работал в Лабиринте. Он знает много наркоманов, которые принимают маковый сок. Человек может переносить довольно большие дозы этой штуки, если привычен к ней, но мне даже не хочется думать о том, как наркотик действует на мозг. Джеррод знает об этом лучше меня, но он…

«…бежал и не хотел, чтобы кто-то из нас шел за ним».

У Меррена был горестный вид. Лин протянула руку через стол и похлопала его по запястью.

– Мне уже говорили об этом, – произнесла она, вспомнив Арона, стоявшего у нее на крыльце, его волосы цвета отполированной бронзы, блестевшие в лунном свете. Они разговаривали на том самом крыльце, где сегодня утром Лин нашла приглашение с красной королевской печатью, похожей на пятно свежей крови на белом бинте.

– Значит, желтый мак не добавляй, – сказала она, приняв несколько решений в один момент. – Замени его на два грана морфеи.

Меррен выпрямился.

– Ты уверена?

– Уверена. Спасибо, Меррен. – Она взяла сумку. – Я вернусь за снадобьем?..

– Завтра, – ответил он, с любопытством глядя на нее. – Почему у тебя такое счастливое лицо?

– Если хочешь знать, сегодня я иду на Бал Солнцестояния, – объявила она, остановившись в дверях. – Но не волнуйся, – добавила она, увидев, что у него округлились глаза. – Я наверняка успею свергнуть монархию за то время, которое проведу на Горе.

– Не надо меня напрасно обнадеживать, Лин! – крикнул он ей вслед. – Человек не в силах вынести слишком много разочарований.

Летнее солнцестояние праздновали в Кастеллане с тех пор, как Аврелианы пришли к власти, поскольку их символом являлось солнце. Однако именно Лилибет ввела традицию костюмированных балов. Они были популярны в Мараканде, поскольку давали аристократам возможность предаваться наслаждениям и в какой-то степени избегать ответственности за свои поступки.

Ночь была прохладной, чувствовалось приближение грозы, но королева, несмотря на это, велела распахнуть двери бывшей Оружейной. Военачальники могли менять свои планы из-за неблагоприятной погоды – но не Лилибет.

Круглый бальный зал был ярко освещен. Пол зала был выложен золотой мозаикой. В стенах на равных расстояниях друг от друга располагались глубокие длинные ниши – они были похожи на лучи солнца. В каждой нише было выставлено какое-нибудь чудо: бронзовая статуя Лотана на солнечной колеснице в натуральную величину, фонтан со сверкающей золотой водой, дерево, целиком раскрашенное золотой краской, с золотыми яблоками на ветвях.

Крыша Оружейной представляла собой стеклянный купол. Сквозь стекло Кел видел низкие, плотные облака, подсвеченные фонарями Горы. Из-за непогоды Лилибет была вынуждена отказаться от идеи расстелить на каменных ступенях золотой ковер, по которому гости могли бы входить в зал. Вместо этого по траве и крыльцу были разбросаны желтые и белые лепестки. Гости приносили смятые лепестки в зал на подошвах, и запах цветов смешивался с запахом жасминовых ароматизированных свечей. От этого кружилась голова.

Сама Лилибет сновала по залу, руководя доном Валоном и его подчиненными, которые заканчивали оформлять банкетные столы, уставленные обильным угощением. Все блюда были в цветах Дома Аврелианов: жареные поросята с лимонами, запеченный ягненок с шафраном, рис с куркумой, ледяные шербеты из манго и маракуйи, сок каламондина с сахаром.

Конор сегодня явно решил вести себя как подобает принцу: он обходил зал, приветствовал гостей, осыпал их изысканными комплиментами, и леди Аллейн, чье лицо было скрыто под полумаской тигрицы, даже заявила, что он заставляет ее краснеть. На ней было соответствующее шелковое платье в черную и золотую полоску.

Несмотря на маску, было ясно, что леди Аллейн нервничает. Устроившись на одном из длинных диванов, расставленных вдоль стен (Лилибет хотела, чтобы ее гости не сидели за столом весь вечер, а передвигались по залу, танцевали и общались), Кел заметил, что ее смех звучит слишком пронзительно, а флиртует она уж слишком откровенно. Он сомневался, что Конор это заметит, но ведь Конор не знал того, что знал он.

По правде говоря, Кел не чувствовал себя настолько неуютно среди сборища аристократов Горы с тех пор, как ему было восемь лет, когда он был здесь совсем чужим. Он вырос, зная, что не может доверять никому из них, что все богатые люди действуют исключительно в собственных интересах, но он наивно полагал, что эти «собственные интересы» включают и процветание Дома Аврелианов. Однако сейчас они казались ему не просто чужаками, а стаей хищников, которые кружат вокруг добычи и ждут, когда она ослабеет.

Нет, не все они, напомнил он себе, когда Конор оставил леди Аллейн и направился через зал к Эстеву. Аристократ прибыл в костюме коня, что никого не удивило. Сам Конор был весь в черном, вплоть до колец с ониксами. Как и предложила Анжелика, он надел полумаску льва, и отверстия для глаз обрамляли сверкающие топазы.

Кел тоже был в черном костюме, хотя его маска была серебристой, совсем простой, если не считать двух бараньих рогов над ушами. Он повторил про себя имена, упомянутые Эльсабет Белмани на Тиндарисе: Аллейны, Гремонты, Каброли. Так кто же остальные заговорщики? Может быть, кто-то из знати отказался от заманчивых предложений малгасийской принцессы? Старик Гремонт в последние минуты жизни раскаялся в том, что связался с врагами Кастеллана,