Король старьевщиков - Кассандра Клэр

В беседке было темно, но она могла разглядеть его фигуру. Он был во всем черном, намокшие от дождя черные волосы прилипли к вискам. Серебряная маска с витыми рогами светилась, словно звезда. Она прикрывала верхнюю часть лица, но Лин сразу узнала его.

Перед ней стоял принц Конор, и вода капала с его волос на плечи.

– Что вы здесь делаете? – резко произнес он. – Бенасет сообщил мне, что вы въехали через Западные Ворота. Не увидев вас на балу, я подумал, что вы свалились с обрыва.

Лин ощетинилась.

– Я заблудилась.

Она видела, как расширились его серые глаза под маской.

– Заблудились? Как вы могли заблудиться? Дорожка, усыпанная цветами, ведет прямо к крыльцу Оружейной…

Лин скрестила руки на груди.

– Ну и откуда мне было об этом знать? Вы ничего не написали насчет каких-то там цветов.

Он тряхнул головой, и с его темных волос полетели брызги дождевой воды.

– Я не думал, что обязан объяснять все до мелочей…

Лин нахмурилась, хотя он вряд ли мог видеть выражение ее лица почти в полной темноте.

– Не понимаю, зачем вы дали себе труд прийти сюда из бального зала. Только для того, чтобы нагрубить мне?

– Я не собирался вам грубить… Милостивые Боги. – Он провел ладонью по лицу. – Поверить не могу, – произнес он, обращаясь к самому себе. – На меня кричали знаменитые дипломаты. Разъяренные послы швыряли в меня чернильницы и дорогие вазы. Я не раз дрался на кулаках с будущими монархами. Но никто, никто никогда не злил меня так, как вы.

– Не следовало мне приходить сюда. – Лин уронила руки. – В сказках и историях девушки, приглашенные во дворец, обязательно покоряют все сердца и становятся царицами бала, все восхищаются ими. Но этого никогда не произойдет со мной. Я всегда буду чужой, странной, неловкой, и в конце концов мне придется прятаться в беседке…

– Значит, ты все-таки пряталась. Ты не просто заблудилась.

Лин услышала насмешку в его усталом, раздраженном голосе – она была похожа на жилу хрусталя, проходящую сквозь гранитную глыбу.

– Какое это имеет значение? Мне здесь не место.

– Лин.

Обернувшись, она увидела, что Конор смотрит на нее, и еще заметила, что на нем нет короны.

– Твой дед – советник короля. Я лично пригласил тебя. Ты вовсе не чужая в Маривенте.

– Зачем? – прошептала Лин.

Ливень обрушивался на пропитанную водой землю с такой силой, что в воздух летели серебристые брызги.

– Зачем вы меня пригласили?

И в этот момент она поняла, что пришла во Дворец именно по этой причине. Чтобы задать ему вопрос, который не давал ей покоя. Чтобы узнать, зачем он хотел ее видеть.

– Лин, – хрипло произнес он.

Несмотря на маску, она видела, что он пристально, почти безумно смотрит на нее; он переводил взгляд с ее глаз на губы, потом на ее тело, и она ощущала этот взгляд физически, как прикосновение руки. Она чувствовала его жар, как будто на нее сыпались искры.

– Ты действительно хочешь это узнать? Потому что я не должен отвечать на этот вопрос. Ради себя, ради тебя. На это есть множество причин.

Она откинула голову назад.

– Ответьте, прошу, – произнесла она и увидела, как дрожь прошла по его телу. У нее участилось сердцебиение. – Я не боюсь правды.

– Нет. Ты ничего не боишься. И уж конечно, ты никогда не боялась меня. – Он поднял руку, очень медленно, как будто против воли, и прикоснулся к ее горящей щеке. Его пальцы были прохладными. – Но есть такие слова… если их произнести, их уже нельзя забрать назад. Нельзя забыть.

Она взяла его запястье, нащупала бешеный пульс. Представила, как бьется его сердце, отчаянно гонит кровь по телу. Как у нее.

– Скажи мне, – прошептала она. – Или я уйду.

– Почему я попросил тебя прийти? – тихо произнес он. – Потому что я не мог поступить иначе. Запечатывая конверт, я злился на себя за глупость и эгоизм – и все равно не мог остановиться.

Он гладил ее щеку кончиками пальцев, совсем легко, но ей показалось, что по ее жилам вместо крови струится огонь… Это прикосновение заставило ее дрожать всем телом; ей трудно было дышать.

– Я попросил тебя прийти потому, что, когда тебя нет рядом, Лин Кастер, я чувствую себя так, словно мне отрубили руку или ногу. Я чувствую себя так, словно истекаю кровью, я невыносимо страдаю от раны, которую не видит никто, кроме меня. Когда ты со мной… только в эти минуты я чувствую себя целым.

Лин оставалась внешне спокойной. Но внутри… внутри у нее как будто что-то разбилось – флакон с одним из ядов Меррена, с тем, который приносил сладкую смерть… Ее снова бросило в жар. И впервые в жизни она поняла, о чем говорили сказочники в своих историях, почему люди неделю за неделей приходили послушать бесконечные повести о любви. Чтобы хотя бы в воображении прикоснуться к этому…

– Лин? – прошептал Конор, и она услышала в его голосе страх. Он боялся, не зная, как она отреагирует, боялся, что она развернется и убежит.

Она сделала последний шаг к нему. Почувствовала тепло его тела, а потом приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Он замер на долю секунды, прежде чем подхватить ее и прижать к себе, и, обнимая ее, издал какой-то странный стон. Стон человека, который долгие часы висел над пропастью, цепляясь за спасительный канат, но наконец смирился с мыслью о падении и разжал пальцы.

Его поцелуи были такими же естественными, как дождь, и такими же бурными. Она поцеловала его нежно, но он не был нежен. Он прижался к ее губам, заставил ее открыть рот. Его губы имели вкус вина и фруктов. Он коснулся ее языка, и она глухо застонала, потянулась к нему. Он сжал ее нижнюю губу, провел по ней кончиком языка, и Лин задрожала.

Его влажная от дождя одежда прилипла к телу, и она чувствовала, как он напряжен, чувствовала, что он желает ее. Как врач она знала, что именно с ним происходит, знала, почему и как, но не ожидала, что ее тело вот так отреагирует на его близость. Ее соски затвердели, и прикосновение корсажа причиняло ей боль. Физическое желание пронзило ее, словно стрела. Она подалась ему навстречу, не заботясь больше ни о чем; ее волновало сейчас только одно: чтобы он не переставал целовать ее.

Дождь, барабанивший по крыше беседки,