Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Он с беспечным видом выходит на середину Арсенальной улицы, проходит мимо убогих лотков, где торгуют всякой всячиной, от дешевых медных украшений до супа (на пенни дешевле, если ты пришел со своей миской), потом смотрит вверх и в сторону. Фигура все еще там, движется по крыше склада.

Он быстро сворачивает за угол и оказывается в узком проулке между Лабиринтом и Ключом. Здесь чувствуется запах морской воды – смесь соли и гниющих водорослей; слышен шелест волн. Переулок узкий и грязный, поперек дороги наставлены пирамиды пустых ломаных ящиков.

В одном из таких переулков недавно чуть не погиб Кел. На этом воспоминании Джеррод не любит задерживаться. Он еще помнит гнев Проспера Бека. Когда он, Джеррод, вернулся с новостью о том, что в сети попалась не та рыба – не принц, а его Ловец Мечей, – ему пришлось несладко. Удар ноги в тяжелом сапоге обрушился на стену. «Кел не должен был пострадать, ни в коем случае, Джеррод, и тебе следовало это знать».

Он поднимает голову и смотрит на полоску серо-голубого неба, зажатую между крышами.

– Джиан, слезай оттуда. Я знаю, что это ты. Ты уже несколько кварталов крадешься за мной.

Она легко приземляется рядом с ним. На ней шелковая куртка и штаны фиолетового цвета, такого темного, что он кажется черным. Он вспоминает, как заметил ее на крыше склада в ту ночь, когда ранили Кела – стремительную тень на фоне черного неба.

– Да, у меня действительно особая манера красться, – говорит она. – Ты испугался, что это она? Та женщина из Малгаси?

– Возможно – но ненадолго. Хоть я ей и не нравлюсь, но сомневаюсь, что расправа со мной входит в ее список дел. – Он наклоняет голову набок. – А ты зачем за мной следила? Так сильно скучаешь?

Она холодно улыбается.

– Мне просто стало интересно, что Проспер Бек намерен делать со всем этим оружием, которым ты набил склад. Ты ведь работаешь на Бека, верно?

Джеррод прислоняется спиной к штабелю ящиков.

– Вы все знали, что я работаю на Бека, когда впустили меня в Черный особняк.

– Ты сказал, что он уехал из города.

– Ну что ж, – отвечает Джеррод. – Он вернулся.

Джиан медленно качает головой. Непохоже, чтобы она сердилась, и это удивляет Джеррода. Он думал, что из всех его новых друзей она будет менее остальных склонна простить его.

– Долго ты общался с ним, прежде чем решил нас бросить? – спрашивает она. – Тебя, кажется, не удивило появление малгасийской женщины на Тиндарисе и все это представление. Ты узнал о ней от Бека?

– Этого я не могу тебе сказать.

– Откуда у него такая власть над тобой? – недовольно хмурится Джиан. – С нами ты был совершенно счастлив. Я знаю.

– Проспер Бек спас мне жизнь.

Над городом собираются тучи, небо темнеет.

– Я перед ним в долгу. Как ты перед Мореттусом.

Выражение лица Джиан смягчается.

– Нам следует волноваться о том, какими сведениями ты с ним поделишься?

– Нет. Бек вам не враг. Я не знаю, для чего предназначено оружие. Возможно, для продажи…

Джиан щурится.

– Для продажи малгасийцам?

– Совершенно точно нет. – «Хотелось бы мне рассказать тебе все, но я не могу». – Малгасийцы ненавидят всех нас. Это они – угроза. А не Бек.

– Хм-м. – Она прикусывает губу. – Ты чего-то недоговариваешь.

– Я сказал тебе все, что мог, – отвечает Джеррод, и это, по крайней мере, истинная правда. – Вот почему я ушел из Особняка. Есть слишком много такого, чего я не могу рассказать никому из вас. Я не против лгать, но не тем людям, которые мне…

Теперь она улыбается.

– Нравятся?

Джеррод скрещивает руки на груди.

– Хватит смеяться надо мной.

– Знаешь, Меррен по тебе скучает, – говорит она. – Даже эксперименты его больше не интересуют. Просто сидит на стуле и смотрит на свои перегонные кубы. Хандрит. – Она сгибает пальцы, разглядывает ногти. – Вздыхает.

Джеррод сердито смотрит на нее.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Джиан выпрямляется и окидывает его жестким взглядом.

– Я хочу, чтобы ты поклялся жизнью Меррена в том, что Бек собирает оружие не для того, чтобы использовать его против Короля Старьевщиков или кого-то из нас.

Джеррод кивает.

– В этом я могу тебе поклясться.

Жесткий взгляд сменяется чем-то иным. Она определенно смотрит на него с недоверием, но без ненависти. Ему, наверное, следует довольствоваться этим.

– Ну хорошо, – говорит Джиан и исчезает, словно по волшебству. А минуту спустя начинается ливень.

Глава 17

– Ты совершенно уверен, что все в порядке?

Лин в тревоге смотрела на Меррена, который сидел напротив нее. Они находились в лаборатории Черного особняка. Меррен примостился на табурете и вертел в руках круглую стеклянную колбу; их разделял стол, покрытый ожогами и пятнами. Лин читала мысли Меррена по его лицу, как в открытой книге.

Меррен, в отличие от Короля Старьевщиков или Джиан, никогда не умел скрывать свои эмоции. Его лицо, обрамленное взлохмаченными волосами, было несчастным. Голубые глаза покраснели. Лин подумала, что, может быть, стоит рискнуть и упомянуть имя Джеррода. Прошло несколько дней после его ухода, но она до сих пор толком не знала, как относится к этому Меррен.

Он поднял руку и похлопал себя по перевязанному плечу.

– Не стоит волноваться. Заживает хорошо.

Он намеренно сделал вид, что не понял вопроса. С другой стороны, как Лин могла винить его в скрытности? Ей самой, например, вовсе не хотелось делиться ни с кем своими сумбурными мыслями и рассказывать о чувствах к Конору. Даже Мариам, единственной подруге.

– Все равно, не поднимай пока тяжестей.

Лин взяла один из пакетиков с ингредиентами, аккуратно разложенными на столе. Некоторые она принесла из медицинского сада Солта, некоторые купила сегодня утром на рынке.

– Как ты считаешь, сколько времени тебе потребуется на создание модифицированного лекарства?

Меррен задумался. Лин решила, что новая работа, по крайней мере, отвлечет его от неприятных мыслей. И ее заодно. Ей не хотелось думать ни о Коноре, ни о том, что означал этот поцелуй, но ей не дали забыть. Этим утром, выйдя из дома, чтобы отправиться на рынок, она обнаружила на крыльце толстый конверт с королевской печатью.

Приглашение на Бал Солнцестояния. Она так и стояла в дверях, беспомощно глядя на письмо, когда появилась Мариам. Лин молча протянула ей приглашение, думая, что Мариам будет потрясена. Но подруга радостно объявила, что она это предвидела и уже на прошлой неделе начала шить