Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Леди Аллейн сжала губы.

– Моя дочь вернется. У нее просто приступ упрямства, она глупа, вот и все. И когда она вернется, я хочу, чтобы ты помнил: ничто не изменилось. Держись от нее подальше, Анджуман.

Кел позволил себе холодно улыбнуться.

– Если Артал Гремонт не желает, чтобы я общался с его невестой, он в состоянии сказать мне об этом сам. Или нет?

На мгновение во взгляде леди Аллейн промелькнул страх. Потом она захлопнула дверь перед носом у Кела.

Пока карета поднималась в гору, к Маривенту, Лин сидела, стиснув руки на коленях. Ей казалось, что сердце трепещет у нее в кулаке. Разумеется, она знала, что на самом деле чувствует вовсе не биение своего сердца. Сосуды, по которым кровь разносится по телу, располагаются близко к коже лишь в некоторых местах – например, на запястье и на шее. Но больной организм подобен кривому зеркалу, дающему странные, неверные отражения: рана в одном боку может чувствоваться в другом, люди ощущают боль в ампутированной конечности. Слова Арона разъедали ее плоть, как кислота или заразная болезнь.

Лин уже смирилась с тем, что Арон, глядя на нее, не узнавал Богиню. Что он видел простую смертную женщину, а возможно, даже хуже – дурочку, лгунью, готовую на все, чтобы привлечь внимание окружающих. Эта мысль заставляла ее внутренне сжаться.

Но теперь эксиларх увидел в ней огонь. Был ли это истинный огонь Богини, она не знала, но его слова испугали ее. Особенно его последняя фраза. Может быть, это пламя как-то связано с магией, которой она занималась? Было чем-то вроде отражения ее камня-источника? Но тогда…

«Вокруг тебя я вижу только тьму».

Какую тьму он мог увидеть? Она ни на мгновение не сомневалась в том, что он увидел что-то. Он эксиларх, Лев Иуды. Лин почти бессознательно потянулась к рукаву, к которому была приколота брошь с камнем. Камень был прохладным на ощупь, мертвым, лишенным магии.

Пока она размышляла, прикусив губу, карета въехала во Дворец через Северные Ворота. Первый визит Лин в Маривент походил на эпизод из романа. Сейчас его территория ей уже хорошо знакома: она узнавала кастель Митат и его внутренний двор, четыре башни – на юге, севере, востоке и западе, Малый Дворец, окруженный садами, тропинки для прогулок высоко над обрывом, где день и ночь слышался шум прибоя, а брызги морской воды летели вверх, подобно вражеским армиям, взбирающимся на скалы.

Хаос, царивший в мыслях Лин, рассеялся, когда карета остановилась у Северной башни, и Джоливет повел ее вверх по лестнице. Она умела отгонять свои тревоги, чтобы сосредоточиться на пациенте. А что касается ее самой важной пациентки, Мариам… необходимо вылечить Мариам прежде, чем эксиларх и Санхедрин запретят ей, Лин, появляться в шуламате. Это важнее всего.

Они поднялись на верхний этаж. Лин проверила, при ней ли все нужные вещи, инструменты и записная книжка, потом кивнула офицеру.

– Лучше будет, если я войду одна. Чтобы осмотреть пациента.

– Пациента, – угрюмо повторил Джоливет. Он был странным человеком – суровым, мрачным и серым, если не считать сверкающего пурпурно-красного аметиста на пальце. – Можете остаться с ним наедине, если желаете. Удачи вам в этом. В последние дни он сильно возбужден.

Лин безуспешно попыталась представить себе короля, молча смотревшего в одну точку, в возбужденном состоянии.

– Понятно. Спасибо. За предупреждение.

– Я буду ждать вас на лестничной площадке.

Джоливет, не глядя на нее, повернул ключ в замке и открыл дверь. Лин все-таки нервничала, она ничего не могла с собой поделать. Она прошла мимо офицера, вошла в кабинет короля и услышала за спиной зловещий щелчок. Дверь захлопнулась.

На первый взгляд казалось, что в комнате все осталось по-прежнему. Повсюду расставлены и разложены предметы, имеющие отношение к астрономии: бронзовые астролябии, космологические карты, октанты [17] из золота и слоновой кости, торкветум [18] времен Империи. И, разумеется, никуда не делись следы огня на двери, которые Лин заметила в прошлый раз.

Король сидел на своем месте, в массивном деревянном кресле у закрытого двустворчатого окна. Лин медленно приблизилась, держа в уме предостережение Джоливета, и вдруг заметила нечто странное. Стекло было неровным, как будто вогнутым. Но она не помнила, чтобы в оконном стекле был дефект…

Подойдя ближе, она разглядела, что стекло было не вогнуто, а исцарапано. В прозрачном листе было продавлено несколько узких, но глубоких канавок. Из-за этого вид на Дворец и море сильно искажался. В окно были видны белые оштукатуренные беседки, выстроенные на краю утеса: миниатюрный сельский домик, ферма, храм. Из-за царапин на стекле создавалось впечатление, что колонны храма потрескались, а черный шпиль тюрьмы, торчавший за деревьями, пересекали бледные шрамы.

Король уставился в окно, но, по-видимому, ничего этого не замечал. Он сидел неподвижно, как статуя. Он был одет в серое и черное, короны на нем не было, но руки, как всегда, скрывали темные перчатки.

– Ваше величество, – негромко начала Лин. – Я ваш врач. Я пришла, чтобы осмотреть вас.

Она опустилась на пол у ног короля и, открыв сумку, достала скальпель, трубочку из стебля тростника и небольшую стеклянную бутылочку. Это было ее изобретение – метод взятия крови у пациентов.

Хирурги Кастеллана не видели смысла в том, чтобы брать у больных кровь, разве что прикладывали пиявок или делали кровопускание. Зачем смотреть на кровь больных, о чем она может рассказать? Хирурги – глупцы, думала Лин, вставляя трубочку в горлышко флакона. Кровь – это табличка с письменами, это книга. В ней можно прочесть секреты, если знать, как это делать.

Лин прижала острие скальпеля к запястью короля чуть выше края черной кожаной перчатки. Она почувствовала, как он вздрогнул, когда холодный металл коснулся его кожи; подняв голову, она увидела, что он смотрит на нее – не мимо нее, не сквозь нее, но прямо ей в глаза.

– Не думаю, что у нас есть шанс, Фаустен, – хрипло произнес он. – Они ни за что не позволят нам бежать.

Лин затаила дыхание. Она знала, что он может говорить – однажды он произнес несколько слов в ее присутствии, – но она впервые услышала от него связные предложения. Увы, он принял ее за другого человека.

– Я не Фаустен. Я Лин, Лин Кастер. Ваш сын уже приводил меня сюда…

Король покачал головой.

– Я забрал их самое драгоценное сокровище. То, что дает им власть. Но