В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

– Ты взял второго ученика, Синьчжи?[42]

Теперь настала очередь Се Юньци вскидывать брови: «Синьчжи? Это кто вообще такой?» Но он, конечно же, не был глупцом, поэтому быстро сообразил, что это личное имя даоса. Только вот тот никогда его прежде не называл… Се Юньци внезапно ощутил странно-кислое чувство где-то за языком. Он обернулся всем телом, глядя на своего так называемого Учителя.

– Да, это мой второй ученик, я подобрал его в Сянъяне, – просто сказал Мо Хэ, игнорируя горящий взгляд Се Юньци.

Некий достопочтенный чуть не взорвался от гнева. «Кто кого подобрал, черепаший даос?! Да если бы не я, ты бы вовсе здесь не сидел!» Некий достопочтенный совершенно забыл, как скулил и умолял даоса взять его в ученики, – впрочем, плохое, как известно, быстро забывается.

– А вы? – Се Юньци резко повернулся и уставился на мужчину.

– Лу Уюэ, – мягко, будто весенняя роса, скользнувшая по траве, улыбнулся мужчина, и Се Юньци чуть не затошнило от отвращения. Какое у него было омерзительно одухотворенное имя и милое личико. Такому только в доме удовольствий песенки петь.

– Это божественный лекарь Лу, – вдохновенно подсказала Гу Вэньвэнь, не увидев на лице шиди прозрения. – Младший господин Лу.

– Ах, А-Вэнь, что ты такое говоришь, – махнул рукой Лу Уюэ. – Какой из меня божественный лекарь?

– Дядя Лу, разве не о тебе на улицах Чанъаня говорят, что твои руки возвращают весну?[43] – тут же не согласилась Гу Вэньвэнь. – Брат Се, дядя Лу настолько велик, что получил особое дозволение императора свободно входить во дворец! Он единолично излечил несколько городов от хвори прошлой осенью, придумал снадобье, которое помогло немалой доле молодых заклинателей подняться на целый уровень совершенствования, а еще это он создатель Нефритовых пилюль! – взахлеб поведала Гу Вэньвэнь.

Се Юньци тут же передумал оставлять ее в живых, как только все уляжется. Что это за хвалебная речь? Ну подумаешь, какой-то там лекарь… С чего так стрекотать, словно цикада? Входить во дворец смертного императора – разве праведные заклинатели не презирали смертных? Да и в царстве демонов были свои лекари, не менее искусные. К тому же этому достопочтенному не нужна помощь, чтобы продвинуться в совершенствовании, – это удел слабых невежд. Он презрительно скривил губы, уставившись на Лу Уюэ, но тот даже бровью не повел.

– А-Вэнь, ты меня перехваливаешь, – сказал он. – Я лишь делаю все, что могу, чтобы в Поднебесной люди жили счастливее. Синьчжи, А-Юнь кажется прекрасным ростком!

Се Юньци чуть не умер на месте от искажения ци. Ему пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил его демонически вспыхнувших глаз. Не будь на нем Двуликого колокольчика, темная ци заполонила бы весь зал. Он не знал, сколько лет этому Лу Уюэ, но никто никогда не смел сокращать имя этого достопочтенного, будто он какой-то мальчишка!

К счастью, Мо Хэ как будто почувствовал, что его второй ученик не слишком счастлив, потому что кашлянул и сказал:

– Уюэ, пусть моих учеников проводят поужинать, мне надо поговорить с тобой.

Гнев Се Юньци чуть-чуть пошел на спад: по крайней мере, черепаший даос не звал этого Лу по личному имени. В следующее же мгновение он снова злобно оскалился: его что, отсылали? Он посмотрел на Учителя, но даос невозмутимо выдержал его взгляд, а затем махнул рукой. Да, все верно: его отсылали, как паршивую собачонку!

– Конечно, – улыбнулся Лу Уюэ и крикнул слугу, сказав, чтобы тот проводил гостей в западный дворик и накрыл им ужин. – Если что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите.

Гу Вэньвэнь обиженно поджала губы. Ей тоже не нравилось, что ее прогоняют, но она понимала, что после долгой разлуки и в разгар поветрия ее Учителю и дяде Лу есть что обсудить. К тому же Учитель никогда не позволял ей оставаться, когда обсуждал частные дела с дядей Лу: она понятия не имела, по какой причине тот каждый год в один и тот же промежуток времени встречался с лекарем. Девушка подозревала, что ее Учитель чем-то болеет, но не знала наверняка – сам он никогда ей не доверял эту тайну.

Ее Учитель насквозь состоял из тайн. Но пока он жив и здоров, Гу Вэньвэнь решила, что ее это не заботит. Поэтому она легко кивнула и поспешила за слугой.

Се Юньци, однако, был другого мнения. Прежде всего потому, что тайны даоса как раз таки заботили его больше прочего. Да и к тому же Лу Уюэ ему так не понравился, что молодой человек не мог упустить случая махнуть павлиньим хвостом.

– О, раз так, дядя Лу, Юньци не будет притворяться вежливым, – расплылся он в улыбке.

У наблюдавшего за ним Мо Хэ вдруг появилось нехорошее предчувствие. Все это время Юньци вел себя довольно прилично и почти не показывал свою натуру богатого молодого господина. Но сейчас…

– У меня очень слабый желудок, я не могу переварить курицу, а еще мясо ягненка старше двух месяцев жизни. Говядина должна быть вскормлена на лугах северных гор, иначе у меня начнется несварение от жесткости. Если свинина, то я могу есть только нежнейшие вырезки с верхней части задней левой ноги; правая мне совершенно не подходит по фэншую; один мастер говорил, что мы с ней несовместимы. Рис непременно нужно пропаривать лишь палочку благовоний, на мгновение позже – и я буду чувствовать себя плохо. Лапшу я могу есть только из сортов пшеницы с Центральных равнин, все, что севернее Великой реки[44], уже не подойдет. Ах да: вода для чая должна быть из того же источника, что и листья. Прошу дядю Лу войти в положение Юньци, у меня особенно слабое здоровье. – Этот негодяй еще и сложил перед собой руки, церемонно поклонившись.

Мо Хэ протяжно вздохнул и поборол желание немедленно изгнать своего второго ученика.

– Это… – Улыбка на губах Лу Уюэ застыла, но после он улыбнулся еще шире. – Синьчжи, у твоего ученика такой деликатный вкус.

«Деликатный, как же», – подумал Мо Хэ, вспоминая, как этот «слабый здоровьем ученик» вчера в одиночку поглощал целое блюдо мяса неизвестного происхождения в захудалой лавчонке близ постоялого двора и вытряс за это из своего Учителя целую связку монет под предлогом, что умирает от голода. Что-то в тот момент Се Юньци не был таким уж придирчивым едоком.

– Думаю, мой ученик хочет с сегодняшнего дня начать практиковать инедию, – заключил Мо Хэ и махнул рукой. Порывом воздуха одного достопочтенного вынесло за двери, а затем те захлопнулись.

Вышвырнув своего ученика, он степенно повернулся к Лу Уюэ, на губах которого играла легкая улыбка.

– Что? – хмуро спросил Мо Хэ.

– Ты выглядишь… энергичнее, чем обычно, – усмехнулся лекарь,