Смертные души - Хань Сун

Взгляд женщины ледяным ветром проносится у тебя по хребту, будто ставя на тебе штампик «ОТК». Стоя, ты и впадаешь в забытье. Разреженный и хилый гемоглобин не в силах поддерживать твое тело и волю. Тебе будто снится сон. Снова утопаешь ты в разлившихся красным и черным водах, затягивают они тебя обратно в смерть. Хватает тебя какое-то чудище. Ты молишь женщину о помощи, ты хочешь жить, не хочешь ты быть смертной душой. Тебе будто порку задает отец, и ты обращаешься за милостью и покровительством к матери. Женщина тебя обнимает, но вдруг вытягивает руку и выдирает тебе сердце. Тебе не улизнуть, вот ты и кричишь даме в ответ:

– Мы – один человек! Мы – один человек!

Ты пробуждаешься, смотришь в экран. Женщина вцепилась дейнонихой в поддерживаемый на весу кислородный баллон, сдвинула голову набок и присосалась к вентилю. Надышалась чуток и еще припала, а в перерывах пьет из прибереженной фляжки. Напоминает тебе эта картина всех тех женщин, с которыми ты прежде сталкивался, словно эта дама – их перевоплощение. Перехватывая твой взгляд, женщина нисколечко не смущается.

– Дай тоже подышать, – просишь ты. Женщина впихивает кислородную трубку тебе в рот. Сыро-сладкий вдох врывается в горло.

От растерянности ты увлекаешься и хочешь еще попробовать вина. Женщина рукой обхватывает тебя прямо со спины и сбоку подносит горлышко фляжки тебе ко рту.

– Кто же это распорядился, чтобы ты моим пациентом стал? – спрашивает она. Ты пристраиваешься к горлышку, и тебе в голову сразу бьет кровь. Во фляжку вместо вина залили медицинский спирт. Местные – совсем незаурядные люди. Ты не выдерживаешь и откидываешься головой назад к женщине, оказываясь между ее грудей, дрожащих безбрежными водами. – Бухарики, бухарики, все мы – алконавты! – Она хохочет, показывая на покачивающееся в экране изображение.

Ты откликаешься:

– Все разом пьяные черти! – И думаешь, что ты в самом деле черт. Однако в тот самый миг, когда спирт устремился тебе в глотку, ты с изумлением понял, что ты – человек, а не мертвец. – Если бы не было такой замечательной штуки, как спирт, то, конечно же, по меньшей мере половина всех мудрецов, населяющих цивилизованную часть Космоса, вымерла бы. И тогда не было бы уравнения Дрейка[17]. – Ты хватаешься за возможность показать, что в тебе есть капелька юмора, хочешь понравиться женщине, но неожиданно ощущаешь, что дрейковское уравнение, к сожалению, связано с больницей. Вглядываясь во все более и более сливающиеся воедино два облика в зеркале, ты вдруг выпаливаешь:

– Раз уж ты не помнишь, кто ты такая, то я буду звать тебя Сяцюань[18]. Это было имя моей дочки. Выпил – и вспомнил. У меня же была когда-то семья. Был я зрелым, опытным мужчиной. Дочь моя была похожа на тебя. Она тоже работала в больнице, летала на спасательном вертолете, тоже была девой бури. Много лет прошло, и она выросла. Только я утратил с ней связь…

По твоим воспоминаниям, больница лишила больных семьи, отказав государству во всех поддерживающих его столпах и доведя продержавшийся многие века социум до провала. И судя по тому, что тебе открылось сейчас, это стало предпосылкой для создания резервуара смертных душ. Так чем же было то самое бедствие? Неужто в самом деле произошел весь этот вздор? В это мгновение ты все еще надеешься на то, что врачи и больные будут заодно, одной семьей, сплотятся и вместе преодолеют смертельную опасность. В любом случае пределы, отделяющие мертвых от живых, попраны. Раз уж начал – доводи до конца. Ты еще плотнее вжимаешься в плотно сплетенные грудные мышцы женщины, словно они настил, смягчающий посадочный удар космического корабля. И дама профессионально подпирает тебя своим деликатным телом.

7. Принцесса Мононоке

В этот момент ты чуешь запах, напоминающий вонь приправленных формалином гниющих даров мора. Женщина с жалостливой безысходностью встречает твой отраженный взгляд. Теперь, когда у тебя в организме есть спирт и когда ты еще насосался кислорода, кровь в тебе снова бурлит и приливает к мозгу. И от того ты удрученно ощущаешь собственную неполноценность. Ты резко разворачиваешься, валишь даму, обеими руками хватаешь ее голову и шмякаешь ею о пол. Сам не ожидая от себя, что применишь грубую силу к «дочери», ты покрываешься холодной испариной. От мысли, что ты сам же назвал ее «Сяцюань», у тебя обмякают руки. Женщина, кажется, такого не ожидала, и выглядит разгневанной. Карпом она выгибается, распрямляется, ударом головы сбивает тебя с ног, раздвигает ноги, седлает тебя и начинает лупить и слева, и справа, отвешивает тебе оплеухи, а еще заводит твою шею назад и заливает тебе в рот алкоголь, промывая тебе заодно и глаза, и нос.

– Ах ты бесчувственный, бессовестный мертвяк! Как ты смеешь так поступать с врачами! Где тебя учили быть таким больным? Разве при таком поведении могут врачи и больные стать одной семьей? Ты не умеешь отличать хорошее от плохого. Зря я тебя спасла.

Ты заходишься воплем от жжения и начинаешь хныкать. В смятении тянешь ты руку и хватаешься за женщину, словно молящее прощения у матери провинившееся дитя… И затем вы спариваетесь друг с другом, подобно первобытным людям.

Вы проникаете друг в друга, даже не стаскивая одежду. Это выходит за пределы твоих ожиданий, и от того ты чувствуешь и восхищение, и испуг. Ты будто бы вернулся в прошлое, в то время, когда тем же самым образом предавался взаимному лечению с подругами по болезни Байдай и Чжулинь[19]. Однако, как и тогда, действия ваши пассивные и машинальные, удовольствия в них нет ни малейшего. Тебе не кажется, что перед тобой особь другого пола. Внутри «женщина» насквозь промерзшая и истощенная. Словно хватаясь за соломинку надежды, ты обхватываешь военную врачиху, закрываешь глаза и тихо просишь:

– Не уходи.

Она не похожа на человека, скорее на скользкую, холодную рыбину. А как же те женщины, с которыми ты раньше имел дело? А что, если они тоже духи, блуждающие в резервуаре смертных душ? И получается, что ты с трупами забавлялся? Впрочем, наверно, свидание двух бесов в сумме дает возможность взаимного спасения. Ты вместе с этими женщинами то ли пытался преодолеть тупик, которым стала больница, то ли хотел удостовериться, дохнут ли врачи, то ли пытался бежать по ту сторону моря, то ли боролся за обеспечение стабильного числа больных,