Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Джеком, когда те вернутся. Сидра не знала, чего ждать от этого ужина, но надеялась, что он отметит начало чего-то нового. Что эта общая трапеза породит понимание, а может, даже дружбу.

Торин подвинулся и прижался к ней теплым телом. Оба были грязными – у нее у самой осталась земля под ногтями, а в волосах пыль, – но Сидре было все равно. Поднявшись в комнату, она освободилась от одежды и, усталая, повалилась в кровать, пока Торин не лег к ней под одеяло.

Теперь он смотрел на нее. Глаза у него были синими, как васильки, с коричневым ободком внутри. Как небо и земля. Сидра заметила, что в волосах у мужа застряли цветы. Девушка подумала, что ему идет, и не стала трогать.

– Ты меня не видела, но я был рядом, Сид, – сказал Торин, проводя пальцами по ее руке. – Даже из потустороннего мира я отлично тебя видел.

Она задумалась, вспоминая, ощущала ли его присутствие. Может, раз или два, когда чувствовала в замке сквозняк.

– Я не знал, как подойти к решению загадки, – продолжил Торин. – Загадки, которая дала бы мне ответ, как побороть порчу. И я смотрел, как ты готовила снадобья и лечила больных в надежде ничего не пропустить и найти ответ в твоих руках.

– И получилось? – прошептала она.

– Да, – улыбнулся лэрд, переплетая свои пальцы с ее. – И Мэйзи мне тоже помогла.

Сидра слушала, а Торин поведал ей обо всем. Она была зачарована его рассказом, загадкой и трудностями на пути к разгадке, собранными им цветами и неудачными попытками. Хэпом, духом холмов, который стал Торину другом в его невзгодах.

– Не раз мне казалось, что я так и не найду разгадки, – признался лэрд. – Пожалуй, я бы до сих пор бродил в царстве духов, беспомощный и неприкаянный, если бы не понял, что ты тоже заразилась.

Он умолк, перебирая ее черные спутанные пряди.

– Порой я недоумевал, почему ты мне не рассказала, и мне было очень больно. А потом я понял, что ты делала все, чтобы нас спасти, и мне нужно изо всех сил вместе с тобой пытаться отыскать ответ.

Сидра на миг зажмурилась от эмоций, нахлынувших после его ласковых слов.

– Раз ты видел, что я страдала от порчи, – начала девушка, снова взглянув на мужа, – значит, ты видел и…

Она не успела договорить. Торин под одеялом положил руку ей на живот.

– Да, – сказал он с улыбкой, от которой возле глаз у него появились морщинки. – Еще одна причина, почему я так отчаянно стремился домой, к тебе.

Сидра рассмеялась, и от этого звука у Торина перехватило дыхание.

– Я до сих пор не могу прийти в себя.

– И я, – согласился он. Его голос был наполнен счастьем. – Но для меня нет большей радости, Сид. У нас с тобой будет ребенок!

Он перевернулся и оказался над ней, опираясь на локти и колени, словно боясь раздавить.

– Надеюсь, у малыша будут твои глаза и улыбка, твой смех и отвага. Твоя ловкость, терпение и доброта. – Торин поцеловал ее в шею над пульсировавшей жилкой. – Надеюсь, наш ребенок унаследует все твои черты и лишь немного моих.

– Половину моих и половину твоих, – заупрямилась Сидра. – Пока не вырастет в самостоятельную личность.

Торин смотрел на нее. Девушке показалось, что она заметила в его взгляде гордость и, пожалуй, тень страха.

– Как ты думаешь, Мэйзи обрадуется таким вестям?

Торин усмехнулся.

– Она наверняка будет в восторге. У нас с тобой хлопот будет полон рот, Сид. – Но тут улыбка у него угасла, и целительница увидела, что в глазах мужа отразилось нечто иное.

Девушка коснулась его щеки, и он нахмурился – то ли от муки, то ли от наслаждения.

– Я не хочу сделать больно тебе, – сказал он, – или малышу.

– Ни мне, ни малышу ты не навредишь, – ответила целительница, притягивая мужа к себе.

Когда их тела соприкоснулись, оба застонали. Сидра знала, что они были вместе всего несколько недель назад, но их разделяли царства. Это были несколько недель, когда она не знала, обнимет ли и увидит ли его еще раз. Почувствует ли его дыхание на своей коже или прикосновение его губ и услышит ли его голос в темноте.

Сидра была дома с Торином. Пусть она сейчас на Западе и в окно струится солнце, но в его объятиях она дома. Она никогда не чувствовала такое спокойствие, такое глубокое понимание и любовь, как когда он шептал ее имя.

И Сидра смотрела, как с волос Торина облетают цветы.

* * *

Адайра несла арфу Джека по холмам Запада. Над головой у нее показалось яркое голубое небо, когда солнце разогнало тучи. Буря унесла листья с деревьев, и в послеполуденном свете их торчащие голые ветки отбрасывали корявые тени на траве. Вереск был примят, а луговые цветы поломаны. Однако с каждым мигом земля будто оживала, согреваясь на солнце.

Адайра миновала несколько крофтов, но не останавливалась и не говорила с Брекканами, которые ремонтировали дома и убирали мусор. Она сошла с дороги и пошла знакомой долиной в лес, а оттуда дальше, к озеру.

Дом, где когда-то укрывалась Кая, был таким же, как несколько дней назад, когда Адайра ушла оттуда. Буря не тронула его. Девушка прошла по земляному мосту к двери, которая была настежь распахнута. Запиравшее ее колдовство оказалось разрушено.

Адайра вошла в сумрачную прохладу дома. Она не знала, зачем пришла к этому проклятому озеру. Не знала, почему ее тянуло сюда, и взглянув на висевший на стене скелет, почувствовала, как ее последняя надежда тает.

Конечно, Джека здесь не будет. Он уже не здесь – его призвал огонь, и Адайра опустилась на край соломенного матраса, не в силах стоять на ногах от сердечной тоски. Она долго сидела так, глядя, как солнечные лучи приобретают густой золотистый оттенок. Из огорода доносились птичьи трели. Их нежное пение смешивалось со стрекотом цикад и редким плеском поднявшейся к поверхности рыбы. За стенами дома шелестел легкий ветерок, покачивая высокую траву и чертополох. Через открытую дверь его нежное дыхание любящей рукой коснулось щеки Адайры.

Она подумала: вдруг это Кая присматривает за ней?

Адайра хотела оставить арфу Джека в этом доме, но потом передумала. Арфа останется с ней, хотя с тех пор, когда Лорна Тамерлейн пыталась научить ее играть, прошло много лет. Много лет прошло с тех пор, как Адайра сидела, положив пальцы на струны, и пыталась овладеть нотами. Музыка не давалась ей, но возможно, лишь потому, что она и сама