Фантастика 2026-158 - Максим Арх

ты, самоходом, ни дураку, ни самому умному, ни даже мне не под силу. Вот это твое свойство и умение нам бы хотелось исследовать, да и использовать, чего уж там. Видишь, я с тобой предельно откровенен. Считаю, только так и должно поступать. Считаю, человека нельзя использовать в темную. Только по согласию и по взаимному расположению сторон. Вознаграждение, само собой... Но использовать обязательно. Что скажешь?

– Помочь вам? Чтобы вы оттуда сюда, аки посуху? Нет, я в этом вам не помощник.

– Я и не настаиваю. Пока. Время есть, подождем. А там, глядишь, позиции и сблизятся. Может, другие подходы найдутся. Преодолеть Стену неведения, знаешь ли, не токмо нам, но и живым людям интересно. Ведь недаром все спрашивают: что там, да что там? А вот что там? Я не скажу. Но, глядишь, и можно будет узнать. Интерес людьми движет никак не меньше, чем материальная ангажированность.

– Нет, я пас. Думаю, стена должна быть непреодолимой, чтобы вы сюда не лезли. Не нужно вас здесь. И даже, думаю, что одной стены мало. Надо еще одну построить.

– Ну, посмотрим, посмотрим. Торопиться, как говориться, не нужно. Всему свое время. Время возводить стены, и время их низводить. А что тут у нас? Ну вот, совсем другое дело. То есть, совсем другое. Уже и струпья обсыпаются, и кожа под ними розовеет. Скоро вовсе никаких следов не останется. Через пару недель волосы вырастут, а там, глядишь, и усы тебе восстановим, будешь как новенький таракан. Сам с усам.

– Напрасно насмехаетесь. И зря стараетесь.

– Увидим. А ты, как увидишь себя в зеркале прежнего, уверен, по-другому запоешь. Особенно, если потом повернем процесс вспять, что возможно. На уровень боли, кстати, процедура восстановления никак не влияет. Здоровье отдельно, – боль отдельно. Контролировать тебя я через нее буду. Все очень просто.

– Конечно! Как можно!

– Давно, кстати, надо было тебя на этот крючок подцепить, да я что-то не сообразил. Недооценил, можно сказать, твоей упертости. Да и не до того было. Ну, ты готов?

– Как пионер.

– Твой выбор. Будь здоров, приятных сновидений.

– Ооооо!

– Але, гараж! Ты здесь уже? Давай-ка, подтягивайся.

– О, Господи! Да что же ты за человек такой! Умереть спокойно и то не даешь!

– Какой такой умереть? Ты что! Нас ждут великие дела.

– Никаких дел с тобой, и с такими, как ты, я уже сказал.

– Будешь мучиться.

– Лучше так.

– Я тут подумал... Мы ведь ни на ком, кроме тебя, прибор так долго не испытывали. И, может быть, мы чего-то не знаем, или не учли? Ведь, по идее, привыкнуть к боли ты не можешь и не должен, но ведешь себя так, словно давно уже привык – и даже жаждешь еще.

– Да нет, не привык я. Нормально ваша мучилка работает. Терзает, как положено.

– Вот я и подумал. И решил. Надо дать тебе передышку. Поживешь пока, скажем, недельку, нормальной жизнью. Подумаешь трезвой головой. Глядишь, и не захочется тебе возвращаться, обратно в обморочное состояние. Тем более, что выглядишь ты уже вполне сносно. С персоналом, опять же, познакомишься наконец. Глядишь, и выгорит тебе чего.

– Погоди, о чем это ты?

– Да ни о чем. Просто. Считай это жестом доброй воли с моей стороны.

– Нет, нет...

-- Что, нет? Да, болезный. Ну, бывай!

Глава 8. Три барана.

Глава 8. Три барана.

Предвечернее солнце освещало косыми лучами близкие горы и верхушки деревьев, наполняя пейзаж теплом и легкой грустью. По небу плыли облака, обещая ночную грозу, намекали на такую возможность. В небольшом круглом пруду, как в зеркале, отражались красные крыши и белые стены деревенских домов. Утомленное солнце угасало, оно уже не имело сил хотя бы пообещать, что когда-нибудь, в будущем, воссияет вновь. Краски становились интенсивней, насыщенней, это правда, но общая яркость мира снижалась, так как свет, которым его рисовали, все больше разбавлялся темнотой. На переднем плане, на лугу паслись три овечки, больше похожие на три маленьких сереньких облачка, из тех, что парили в небе, – зачем-то они опустились на мураву. Овечек, похоже, совсем не волновала, что первый же ветерок подхватит и унесет их прочь. Может быть, именно этого они и ждали. Пастораль увядания, идиллия умирания, буколика...

– Что это ты там все разглядываешь?

– Да вот, думаю, не в честь этих ли овечек назвали заведение. – Серж рукой с зажатой в пальцах рюмкой ткнул в пространство перед собой. Тагази оглянулся на панно на стене.

– А, вот этих... Я, честно говоря, даже и внимания на картину не обращал. И вообще думал, да и думаю, что название восходит к трем богатырям.

– Три богатыря, как три барана? Интересно.

– Толик имеет в виду привычку распивать на троих, – высказалась Фаня Данунахер.

– Именно, – согласился Тагази. – Только это не привычка, а обычай. Вопрос – третьим будешь? – никому ни объяснять, ни переводить не нужно. Смысл его даже не в сознании, а забит в подкорку.

– Не вижу в этом ничего плохого. Бог, как известно, любит троицу.

– Э, Бог здесь ни при чем, не нужно его всюду приплетать. Все всегда начинается возвышенно, с высоких материй, а заканчивается вон, баранами. Нашими баранами.

Они посмотрели в дальний конец зала, где за столиком у стены хорошо и шумно сидела группа военных. Частично уже не сидела, а лежала, хотя время было еще совсем не позднее. Один из троицы как раз, в классическом стиле, уронил голову в закуску. Двое других, похоже, никак не могли определиться, кто будет провозглашать тост за его здравие. Или за что-то другое, еще более важное. В конце концов, они произнесли его вместе, продекламировали, тщательно синхронизируя и артикулируя слова. Тост они завершили взрывом воодушевления, выпили до дна и грохнули бокалы о стену.

– Три барана, как и заявлено, – вздохнула Фаня.

– Ничего страшного, парни просто отдыхают, – не согласился с критикой друзей Серж. – Время нервное, события непонятные, что ждет – неизвестно, волей-неволей нервишки шалить начинают. Пусть, как тут по-другому расслабиться? К тому же здесь, я так думаю, все под контролем, за ними приглядывают, и за нами, кстати, тоже. В случае острой необходимости, специально обученные люди помогут, словом и делом.

Они сидели за своим обычным