Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Уф, выдохнул Серж внутренне. Пронесло.

– Кстати, Сан Саныч, – поторопился перекинуть он стрелки разговора, – а что там с фонарем лисовским, инженеры не разобрались еще? Какие-то результаты есть?

– До конца, конечно, еще не разобрались. Как можно! Новые, все же, технологии, все неизвестно, непонятно. Принципы, слушай, другие. Принципы! Мы о них говорили только, да? Постепенно все, вслепую, ощупью. Но предварительно все же говорят, что, похоже, да, подсветка. Подобно тому, как мы для умных бомб цели лазерным лучом помечаем. Ну, вы в курсе. Только здесь все другое. Мы такого вида излучения даже не знали, и не представляли, что оно бывает. Наподобие гравитации. Взаимодействие есть, а за счет чего происходит, никто не знает. А кто-то может и знает, да нам не говорит. Вот здесь такое же: что-то есть, а что – пойди, разберись. Мы это излучение даже зарегистрировать не умеем. У нас приборов таких нет.

– Точно, точно. Вот, поди ж ты, насекомые их замечают, чужаков, и прячутся, исчезают, когда те рядом. Значит, ощущают поле, духам сопутствующее. А мы, люди, его не чувствуют. Я заметил эту фигню с комарами, еще осенью, когда они были. Чуть, какая заварушка намечается, ни мух, ни комаров не видно. Мошка и та пропадает! Как ветром сдувает! Серж в подтверждение своих слов покивал головой.

– Не знаю, как другие, но я, например, кое-что чувствую, – высказался Тагази.

– Что же?

– Тревогу. И беспокойство.

– А, это – да. Конечно. Только тревогу тоже приборами не уловить.

– Разбираются, тем не менее, – продолжил Сан Саныч. – И схема применения фонаря, общая, вырисовывается такая. Где-то над поверхностью, на достаточной высоте, накапливается энергия. Целое облако, или сгусток. Поле. Что за энергия, как она накапливается, мы ничего этого не знаем, но она там есть. Назовем это образование эгрегор, есть такое понятие в эзотерике. Да, вот к чему скатываемся. Раньше смеялись, а теперь изучаем. Эта энергия пребывает в состоянии ожидания, до тех пор, пока с помощью луча-указки не обозначается цель. Тогда из этого эгрегора выбрасывается заряд на поражение. Как он выбрасывается, кто тип заряда определяет, как направляет, неизвестно. Но схема, предварительная, подчеркиваю, такая.

– Фантастика! – не сдержался Тагази. – Это же черт знает что такое!

– Это значит, что если удастся расшифровать и скопировать фонарь, мы сможем не только защищать себя, но и использовать против духов их собственное оружие.

– Верно мыслишь, Сергей Сергеевич. Только это открытие, если оно действительно состоится, означает гораздо больше. Это, други мои, прорыв за пределы нашего мира. За границы человечества, в другие, не побоюсь этого слова, вселенные.

– Нам вообще-то, и здесь неплохо, – снова приземлил воспарившего опера Тагази. – Лишь бы к нам оттуда никто не лез.

– Точно! Хотя, раз уж такое все равно происходит, не грех узнать что-нибудь новое.

– Согласен. И я, на всякий случай, в разведку все же сходил бы. Думать-гадать, это одно, а своими глазами посмотреть и увидеть, что там и как, совсем другое. Может, духи наступление готовят, а мы ни ухом, ни рылом!

Серж с удивлением воззрился на эвоката. Вроде, сам он ничего такого вслух не говорил, не высказывал. Значит, здравые мысли бродят по разным головам одновременно. Ждут, чтобы на них обратили внимание. Побуждают к вниманию. Здравые мысли, они потому и здравые...

Вскоре засобирались по домам. Где обретался Сан Саныч, неизвестно, как-то даже в голову не пришло никому поинтересоваться, а Серж с Тагази домом считали казарму центурии, которую, не слишком напрягаясь на выдумку, тоже называли центром. Возле выхода, Серж не разглядел толком кто, сунули ему в руку конверт.

– Вам письмо, господин Серж!

– Мммм? Мне?

Он покрутил в руках бледно голубой прямоугольник, совершенно обыкновенный, заклеенный и без обратного адреса. Только надпись сильно косым почерком: «Господин Серж».

– Что это?

– Просили передать.

Согласившись с фактом наличия корреспонденции, но, не желая в него вникать сиюминутно, он сунул письмо в карман – и выбросил его из головы. Пространство и соответствовавшая ей реальность виделись ему в данный момент в туманной дымке, не голубой, как конверт, а более густого тона, синей. Почва под ногами казалась немного зыбкой, по его личной шкале, колебания ощущались не больше двух баллов. Сан Саныч с его коньяком... Пожалуй, это было лишнее, переборщили, слегка. А может, и ничего. С другой стороны. Может, как раз то, что надо. Теперь бы завалиться в койку и забыться до утра. Не хотелось ни о чем думать, ни о чем вспоминать. Да, не хотелось. Но мысли, они ведь не спрашивают, лезут и лезут. И умные, и разные. В последнее время особенно настырно. Ему казалось, что все уже в прошлом, что удалось забыть, но нет, стоит закрыть глаза, и в голове оживают видения. Ночь сразу превращается еще не в кошмар, но в бесконечное выматывающее выяснение причин, почему сложилось именно так, а не иначе, за чем следует бесплодное придумывание иных вариантов, других действий и поступков, которые позволили бы, чтобы сложилось иначе. И это тоже кошмар, еще и похлеще – это наваждение. Поэтому лучше так – упасть и забыться.

В казарме было уже темно и тихо, центурия стройными рядами погрузилась в долину сна. Или лучше сказать, пребывала в процессе погружения. Неизменные вечерние мероприятия – поверка и отбой – уже прошли, солдаты в койках обнимали подушки крепкими и жаркими руками. Мечтали, вспоминали, вздыхали. А кого еще им было обнимать в этом экспериментальном месте с явной гендерной диспропорцией? О Серже с Тагази никто не беспокоился, потому что точно было известно, где они находятся. Более того, Докучеев лично велел им сходить в «Три барана», расслабиться, снять стресс. Он и сам обещал к ним присоединиться позже, да что-то, видать, не срослось.

Проходя по коридору, Серж вдруг, точно вкопанный, остановился возле маркитантской.

– Не понял. А Фаня где? Почему дверь закрыта?

– Ты что, командир? Запамятовал? – удивился Тагази. – Она здесь теперь не ночует. Любовь здесь больше не живет. Приходит только, лавочку открывает в часы работы. А с остальным все, клубничка-малинка закончилась. С тех самых пор.

– Вот как? А я и не замечал.

– Ты, видно, о чем-то своем в последнее время все думаешь.

Это, верно, подумал Серж, думаю.

– Слушай, – спросил он вдруг,