Фантастика 2026-158 - Максим Арх

столиком у окна. Это казалось довольно странным, но местное общество, завсегдатаи и даже залетные гости, молча согласилось оставить столик, едва ли не самый лучший во всем ресторане, за их компанией. Конечно, когда они находились на позиции, кто-нибудь другой вполне мог отдохнуть и здесь, но если они были в лагере – никогда. Вот и в этот вечер они без проблем заняли свои места. Серж сидел вполоборота к залу, и ему отлично видно было все, что там происходит, а так же, кто входит и выходит, – держать вход под контролем для него всегда было важно. С другой стороны, ему был доступен вид из широкого окна, куда он тоже периодически посматривал. Окно выходило на Кашканар, правда, самой горы отсюда не наблюдалось, зато отлично просматривались полыхавшие над ней в темном небе зарницы. А теперь еще – и вновь появившиеся и значительно размножившиеся в последнее время светящиеся шары. Такие же, как в Пермском треугольнике, только здешние выглядели значительно крупней, поднимались они выше, и было их больше. В небе разыгрывалась форменная баталия, но настоящее сражение имело место все же на земле.

Участок фронта, который прикрывал взвод, до поры до времени был довольно тихим. Сержу даже казалось, что Брешь, как и было предсказано, затягивается естественным образом, и он все выискивал признаки и приметы этого процесса. И находил, вот что прикольно! Но потом духи полезли, точно черти из табакерки, у которой выломали дверцу. Вместо затягивания Бреши, боевые действия, наоборот, сделались интенсивней, стали ожесточеннее. Потери росли. Да, враг полез. Такое ощущение, что они решили захватить гору Кашканар – господствующую над местностью высоту. Но прежде такого никогда не было, так далеко они никогда не заходили. В чем причина эдакой активной «духовной» жизни, и что они там на самом деле задумали? Надо бы в разведку сходить, неожиданно подумал Серж.

– Да, – откликнулся на последнее утверждение Сержа Тагазимула, – система проявляет себя во всем.

– А как бы ты хотел? Система всегда себя показывает. Если она есть. Когда система себя не демонстрирует при необходимости, и не поддерживает сама себя, значит, она уже разваливается. Неминуемо. Наша, к счастью, еще жива. А ты что же, антисистемный элемент?

– Скорей, внесистемный. Я сам по себе.

– Ага. А ты, какую систему имеешь в виду?

– Очевидно, какую. Государство.

– Погоди, но ты же в армии служишь, в легионе. А это, как ни крути, государственный институт. Стало быть, ты защищаешь интересы системы.

– Нет.

– Что значит – нет?

– Я защищаю интересы людей, и свои интересы, как я их понимаю, все остальное меня не касается. Я не вникаю.

– Толян, по-моему, ты сегодня немного пургу несешь. Поясни, если можешь. Как это совмещается, служить в Особом легионе и при этом не служить системе? Защищать интересы людей, и при этом не защищать интересы государства? Если в нашем случае то и другое совпадает?

– В той мере, в которой они совпадают, конечно. Я так и сказал. К тому же, я считаю, что система и государство вещи хоть и родственные, но не во всем совпадающие. Система, это больше про власть, государство – про народ. Власть, ради сохранения себя в этом качестве, все продаст, и народ в том числе, не побрезгует. Нас с тобой, и вот Фаню – в первую голову. Уже, наверное, давно продали.

– Погоди ты, продали. Давай с начала разбираться. Система, это нечто, созданное государством, разве нет?

– Нет, нет, нет. Система, это режим, созданный властью для сохранения своего господства. Всякая группа, приходя к власти, начинает лепить режим наибольшего для себя благоприятствования, то есть, создает систему, позволяющую ей господствовать как можно дольше. А лучше – всегда. Я к этим забавам отношения не имею.

– Да, наверное, к этому мы все отношения не имеем.

– Вот.

– В душе. Просто никто так конкретно, как ты, не формулирует. И что же ты, собираешься с системой бороться?

– Нет, не собираюсь. Смысл? Чтобы бороться, нужно быть уверенным, что новая система будет лучше предыдущей, а я такой не знаю. Бороться ради поддержания процесса, или тонуса, или чего-то еще? Ну, я же не анархист какой-то. К тому же, я понимаю, что система нужна, хоть какая, она лучше, чем без нее, потому что создается для сохранения и поддержания существующего положения вещей, то есть порядка. И перевернуть ее снизу можно только ценой больших жертв. Жертвы, может быть, не напрасны, но для жертв на этом переворот заканчивается. Я за понимание смысла вещей, за реформирование и улучшение. Показать системе, что ей не доволен, считаю, я обязан. Вот и показываю, таким образом. Каюсь, еще я люблю порядок, поэтому всю жизнь в армии.

– А в армии порядок, ты считаешь?

– Да, Фа, я считаю, что в армии его больше, чем в любом другом месте. Тут хотя бы все форму носят...

– И строем ходят.

– Вот именно.

– Да ну нахер!

– А как же личная свобода? – не унимался Серж. Что-то его сегодня тянуло на разговоры «за жизнь», тем более что Тагази и сам разговорился. – В армии ее не бывает, от слова совсем.

– Иногда – да, хотя сейчас-то мы относительно свободны. Но всегда приходится чем-то жертвовать, с чем-то мириться. Делегировать полномочия, так сказать. Свобода... Свобода, в конце концов, это умение избегать несвободы. Все в рамках обязанностей. Развитие любой личности, как, собственно, и вся история человечества, есть борьба за достижение абсолютной свободы. Стремление к Абсолюту – закон жизни. Армия, следовательно, с ее установкой свободу личности ограничить, вступает в противоречие с основным законом жизни. Желание приостановить, заморозить ход истории – вот скрытая сущность, настройка армии, как части системы. Будучи поставлена на охрану устоев государства, она охрану устоев начинает с себя. Иными словами, чтобы охранять что-либо консервативное, надобно быть консервативней него. Может ли армия быть прогрессивней государства, ее породившего? Да. Это зависит от конкретных исторических условий, от уровня интеллекта, духа, мировоззрения наиболее многочисленной части командного состава, то есть от степени просвещенности младшего и старшего офицерства. Впрочем, в момент, когда она становится прогрессивной, – это уже совсем другая армия.

– Мальчики, вы что, перегрелись сегодня? Или обкурились? Вы что тут несете? Предлагаю сменить тему, немедленно. Давайте лучше о любви поговорим.

– Погоди, Фаня, тут у нас в кои то веки очень интересный разговор случился. О любви