Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Чья?

– Ничья. Твоя. Пользуйся.

– Моментом?

– Мной. Пользуйся моментом любви.

– Как можно пользоваться любовью? Она ведь не вещь, она жизнь.

– Она для нас, или мы для нее? Как, по-твоему, правильно? Как должно быть?

– Но Воробей?

– Его здесь нет.

– Он здесь.

– Не усложняй. Я – любовь. Чтобы наделить одного, иногда приходится чуточку умалить, и даже обмануть, другого. Такова жизнь, не стоит переживать из-за ее закрученности. Меня хватит на всех, ведь я любовь. К тому же, я Воробью верна. Может, я просто хочу откупиться.

– От кого?

– От тебя. И от других. Впрочем, кто знает, как все дальше сложится. Но я ему ничего еще не обещала.

– Но я обещал, – напомнил Серж. – Тебе, помнишь?

– Да ну нахер! Забудь. Ведь это не так? Ну, не так же, согласись. Никогда так не было, и никогда не будет, в этом мы с тобой одинаковы.

Серж вдруг понял, осознал и принял то, что знал всегда, – да, таков он есть, и в этом они с Фаней тождественны. Может, он тоже – любовь? Ответ на нее, отклик, отзыв – и вечный поиск.

– Я не понимаю, что ты говоришь, сказал он. – Но я узнал тебя. Мы встречались, ты – Фата Моргана. Фа. Обманчивая, лживая, неистощимая и вечная иллюзия любви.

– Все иллюзия. Долго же ты, однако, узнавал.

– Я не давал себе воли.

– Так дай ее себе! Или ты собираешься и дальше мне противиться?

– Нет. Больше не могу.

Он спокойно стоял, пока Фа снимала с него одежды.

– Ты сделаешь все сама? – спросил он, памятуя другую женщину в схожих обстоятельствах.

– Можно, конечно, для разнообразия. Но я больше люблю сама отдаваться.

– Тогда иди ко мне.

Она шагнула к нему, и он обнял ее, приник к ней, ее груди, как к волшебному живительному источнику. Он окунулся в ее мягкое, теплое, пряно-сладкое – вернулся в восточную сказку. И как прощальный аккорд симфонии вечной страсти, как последний всплеск на поверхности реальности – перед тем, как их окончательно поглотила короткая зимняя ночь, – прозвучало ее хриплое:

– Только не в меня! Упаси, боже! А, впрочем, черт с тобой, давай! Ну же! Давай!

Глава 9. Кукурузка.

Глава 9. Кукурузка.

Центурион Иван Докучеев с утра был не в духе. Как с подъема это началось, так и катилось весь день, погромыхивая. Распек наряд, досталось не только дневальным, но и дежурному по центурии, невидимое, в общем, дело. Долго и громко выспрашивал у него, почему маркитантская еще закрыта. Ответом, что рабочее время в расписании обозначено с 9 утра, а сейчас только 6, он не удовлетворился.

– Стройте центурию на зарядку, – приказал. – Перед казармой. Форма номер 3, в головных уборах. И лично повел ее кроссом по периметру лагеря. – Центурия, бегом марш!

А мороз на улице, между прочим, был за двадцать. Потрескивал.

Может, не с той ноги встал, думал Серж, топая во главе взвода по посыпанной песочком поверх утрамбованного снега дорожке и ощущая, как вместе с морозным воздухом проникает и разгорается в его груди огонь жизни. Хотя, если припомнить, в последнее время центр частенько вставал не с той ноги, и началось это в аккурат после того, как Фаня Данунахер прикрыла свою ночную лавочку.

Когда после пробежки центурия вернулась в казарму, и Докучеев убедился, что Фаня так и не появилась, он пообещал всей дежурной смене пять нарядов вне очереди и, грохнув дверью, уединился в канцелярии. Что-то ему срочно, видать, от Фани понадобилось. Да, не лучшее время для разговора, но делать нечего, надо. Серж постучался и открыл дверь.

– Разрешите?

Иван Докучеев обладал небольшим, в общем, росточком, в медицинской карте значилось 163 см, и это соответствовало действительности. Зато был он плотный и, что сразу бросалось в глаза, массивный, точно чугунная гиря. И короткие, накачанные руки его с круглыми кулаками больше походили на ручку такой гири. И даже круглая голова с короткими, густыми, черными с проседью волосами и с прямой челкой, лежащей на бугристых бровях, как на полке, и круглое лицо с оттопыренными ушами – все работало на образ гири. Надо сказать, очень органичный образ. Особенно если иметь в виду чрезвычайную верткость и подвижность гири.

– Чего тебе? – Докучеев, реагируя на стук двери, резко отвернулся от окна, в темноте которого что-то выглядывал, и встретил вошедшего взглядом в упор маленьких черных глаз.

– Спокойно, командир. Разговор есть.

– А, это ты... Входи. Он протянул Сержу руку и крепко пожал его. – Не знаешь, отчего твоей подруги до сих пор нет на месте? – спросил хмуро.

– Моей подруги? – удивился Серж. – С какой это радости она моя подруга? Госпожа Данунахер подруга наша общая. Всехняя. Неужели, проследили, подумал с беспокойством? Или на лице что написано? Да нет, решил, не может быть. Прошедшая ночь уже казалась далеким сказочным сном. Он и проснулся-то в казарме, не помнил, как в нее попал.

– Ну ладно, ладно, не цепляйся к словам. Конечно, она наша общая подруга. И пропадает неизвестно, где.

– Что это тебе так приспичило? Вроде, жена рядом, никаких проблем в плане тесного телесного общения. Ну, в смысле, нежного взаимодействия с противоположным полом.

Семьи офицеров когорты, а также и многих рядовых, жили временно или постоянно, кто как, в соседнем городе Кашканаре. Смотаться туда по накатанной дороге не занимало слишком много времени, и все заинтересованные лица регулярно это проделывали – установленным порядком. Но вот, видимо, у ротного что-то шло не так.

– Много ты понимаешь! – взвился в подтверждение мыслей Сержа Докучеев. – Проблемы как раз есть. Вот женись, проживи с женой лет пять-семь, и тогда мы с тобой поговорим об особенностях взаимодействия с женским полом. Обсудим. Если будет что обсуждать.

– Да я что? Я не спорю. Просто Фаня, как ты знаешь, с Воробьем теперь.

– Вот-вот, с Воробьем. С ним...

– Какие-то новости из госпиталя?

– Все то же. Не могут они там пока ничего сделать, потушить эту заразу. Кипит в нем и кипит. Вроде все выскоблят, вычистят, а оно, глядь, снова