Фантастика 2026-158 - Максим Арх

прорастает. Одна надежда, что сумеют-таки вакцину сделать из той дряни, что ты тогда притащил. В любом случае, он в строй уже не вернется, однозначно. И если Фаня останется с ним, придется нам другую маркитантку искать.

– А где их ищут?

– А вот нигде, весь фокус как раз в этом. Сами находятся, сами приходят и говорят: здрасьте, можно, мы будем тут у вас жить? Ладно, ты чего хотел?

– Надо отлучиться.

– Куда еще?

– Тут неподалеку, в Аврамовку смотаться.

– Зачем? Ну, давай, говори все, что из тебя приходится по слову вытаскивать клещами. Он устроился за свой стол, указал Сержу на место напротив.

– Да я за тем, собственно... Короче говоря, есть идея – и необходимость, я считаю – сходить к духам. Не в гости, но поближе туда, за забор заглянуть. Посмотреть на Брешь своими глазами, узнать, что там происходит. А ведь что-то происходит, ты сам знаешь.

– Ну, допустим. А в Аврамовку зачем?

– Там живет один мужичек, траппер, Тагази говорит, он может незаметно нас провести. Надо с ним побазарить на эту тему. А договоримся, значит, завтра с утра и пойдем.

– Все это прекрасно, но, Серж, опять это самодеятельность! Ты же знаешь, что в разведку у нас ходят специально обученные люди. Так вот, даже они в Брешь не суются. Тебе-то, зачем это надо? Что ты там увидеть хочешь?

– Есть основания предполагать, что в Литорали происходит нечто очень важное. Настолько важное, что нам нужно спешить это предотвратить.

– Что важное? Например?

– Например, наступление готовится.

– А не ты ли говорил, что Брешь затягивается, естественным образом? Что нам нужно просто ждать, и все само собой прекратиться?

– Затягивается, говорил и говорю. Но, похоже, они нашли способ не дать этому произойти.

– А ты можешь этому помешать?

– Для начала надо посмотреть, что там на самом деле происходит, а потом думать.

– И кроме тебя посмотреть некому?

– Точно.

– Почему ты так уверен, что кроме тебя – никто?

– Потому что я знаю. Знаю куда и на что смотреть. И умею видеть. Слушай, сейчас времени мало, давай потом все обговорим? Если удастся договориться с траппером.

– Добро. С кем?

– С Тагазимулой.

– Он за рулем? Понятно. А здесь кто за тебя останется?

– Демон.

– Демон? Ну-ну.

– Не ну-ну, а все нормально будет. Он без пяти минут офицер, ты же знаешь.

– Ладно, твоя ответственность. Возьмите центровую шишигу. Только в путевой лист Аврамовку впишите. Как вернетесь, сразу ко мне.

– Может, лучше было смотаться по-тихому? – предположил Тагази. Он гнал машину по укатанному тракту в сторону деревни Аврамовки уже через двадцать минут после разговора Сержа с Докучеевым. По обеим сторонам от трассы простирались заснеженные пространства – открытые области, частью распаханные, частью нет, перемежаемые небольшими лесками и рощицами, по-местному – кустами. Кое-где встречались оставленные зверьем на снегу следы, и Серж их с интересом разглядывал, выворачивая голову и провожая взглядом. Дорогу на всем ее протяжении окаймляли глубокие кюветы, и главной задачей водителя было не слететь в них с полотна, поэтому Тагази старался держаться посередине, благо встречных почти не было. Дорога шла в сторону Кашканара, но, не доходя до горы с километр, уходила влево, и там в том же духе надо было проехать еще километров пятнадцать, а то и все двадцать. Если ехать в таком же темпе, прикинул, Тагази, на месте будем часа через полтора. – Сходили бы, увидели, что надо, и вернулись. Никто бы не заметил.

– Нет. А если обнаружим там что интересное? Все равно потом пришлось бы рассказывать начальству. И объясняться, как, что, кто разрешил? Опять мозги клевать стали бы, ну, сам же знаешь. Да еще бы никто не поверил, потребовали бы подтверждения, а это значит, снова идти, и еще кого-то с собой тащить. Нет, лучше так, сразу официально.

– Ну, может быть. А если опер с нами увяжется? Макар с ним тогда точно не пойдет.

– Опер вряд ли. Кстати, к кому мы едем-то? И будет ли он на месте?

– Дозвониться туда невозможно, нет там телефона, так что всяко может быть. Но, по моим прикидкам, должен быть дома.

– То есть, вероятность есть? Уже хорошо. Обрисуй в общих чертах, кто таков, пока время есть.

– В общих чертах, ладно. Ты же помнишь, что я местный? Так вот, когда-то давно, лет десять уже тому, познакомился я на охоте с одним корнем. При отягчающих обстоятельствах.

– Что значит, отягчающих?

– А вот слушай. Дело было в конце осени, снег уже выпал, но немного. Там, куда мы едем, рядом с Аврамовкой, и дальше, протекает река Харь-Бирь, вот вдоль нее я и пробирался к зимовью, где меня ждали кореша-охотники. Есть такое место, Лазоревая падь, вот там мы и собирались недельку поохотиться. Вообще-то, в одиночку на охоту мало кто ходит, это я отстал от кампании, пришлось нагонять. И в одном месте наткнулся на ситуацию: сидит, значит, мужик на березе, а под ним медведь кругами ходит. Рычит, зараза, на задние лапы встает, дотянуться пытается. Мужик без ружья, видимо, когда на дерево лез, обронил. Медведь злой, то ли еще не лег в берлогу, то ли сам мужик его из нее поднял – не понятно. Но ясно, что мужику конец, по-русски говоря, потому что мороз, и дерево не слишком высокое, гнется и шатается, и рано или поздно медведь его оттуда скинет. Или сам он упадет. Вот такие отягчающие обстоятельства.

– Ух ты, надо же! Я и не знал, что здесь медведи есть.

– А как же, есть. Это сейчас они разбежались, а тогда... Глушь же. Вот, вроде, деревня, а в ней всего полсотни человек живет, было больше, но теперь – все, что осталось. Зверью раздолье.

– Ну, и что ты? С медведем-то?

– Я же снайпер, ты знаешь, к тому же у меня на счастье с собой карабин с оптикой был. И шел я против ветра, медведь меня не учуял заранее, так что я довольно близко к нему подобрался. Ну, думаю, надо спасать парня. Пристроился за деревом, прицелился и под левую лопатку. Бац! Одного выстрела хватило. Мужика с дерева снимать пришлось, он заледенел там уже, звенел весь, что твоя сосулька. Но скоро бы и сам упал,