Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Он резко вздохнул и огляделся, но все вокруг по-прежнему смотрели, как Алерон и Амилия сжимают друг друга в объятиях, а она вливает вино ему в рот.

«Вино? Алерон, ты шутишь? Во время тренировки?»

– Элион, не игнорируй меня. – Рука Мелани заскользила смелее и требовательнее, и Элиону пришлось сжать ноги, чтобы унять дрожь.

Он уже несколько раз наведывался к ней, но не в последние дни. Он хотел – как он хотел! – но ему следовало сдерживаться. У него была работа, которую нужно выполнить ради брата, и пока она не будет сделана, он решил думать только о ней.

– Попробую, – наконец сказал он, но их разговор заглушил шум. – Чувствую, отец что-то подозревает.

– Ну и пусть, – отмахнулась она. – Что нам скрывать?

«Все», – уныло подумал он. Восторг первых дней сменился терзаниями и сомнениями. Он любил ее или думал, что любил. Это было самое сильное чувство, которое он когда-либо испытывал, но в глубине души знал, что отец никогда не одобрит этот союз. Мелани происходила из малоизвестного и не особенно знатного рода – не та партия, что подошла бы Дэйкару. В прошлом у Элиона было много романов с благородными дамами, и каждый раз он ловил на себе одобрительный, даже обнадеженный взгляд отца. Ему приходилось терпеть все эти разговоры за семейным столом, когда вся родня уговаривала его не упускать подходящую девушку ради блага всего дома. Именно это было одной из причин, почему ни один его роман так ни к чему и не привел. В конце концов, он всегда противился тому, чего от него ожидали.

– Ты считаешь, что я тебе не ровня? – Вопрос Мелани прервал размышления Элиона. Она смотрела на него с обидой и упреком в глазах. – Я права? Тогда зачем, Элион? В чем смысл…

– Мелани, я так не считаю.

– Твой отец… – Она горько покачала головой. На ее лице отразилась злость и разочарование. – Не надо играть со мной, Элион. Я пойму, если ты…

– Я люблю тебя, Мелани, – вдруг произнес Элион и чуть не рассмеялся. Он впервые сказал эти слова – и где? – Мне кажется, я люб-лю тебя.

Алерон как раз опустил Амилию на землю и спрыгнул обратно на арену, тяжело приземлившись на камень.

– Барни, Ланс, давайте еще потренируемся! – радостно закричал он.

Амилия стояла у перил, блаженно улыбалась и потягивала вино. Это был, наверное, единственный раз, когда она выглядела по-настоящему счастливой. «Она слепила из него того, кого хотела, – заметил про себя Элион. – Будет ли она так же счастлива, если он станет Первым клинком?»

– Тебе кажется, что ты любишь меня? – с иронией спросила Мелани. – Ну разве не это хочет услышать каждая девушка? «Здравствуй, милая, мне кажется, я тебя люблю, но не уверен. Ты рада?» – Она рассмеялась, покачала головой, и выражение ее лица немного смягчилось. – Мне кажется, я тоже люблю тебя. Или скорее я это знаю. Потому что я не боюсь обязательств и потому что я держусь взрослее тебя. В любом случае я не уверена, что это что-то меняет. Кажется – не кажется, а твой отец все равно никогда этого не допустит, – сказала Мелани.

– Чего не допустит? У него нет права решать, кого мне любить, а кого нет.

– Нет, но он может выбрать, на ком ты женишься.

– Это предложение, Мелани? – спросил Элион, слегка усмехнувшись. – Если так, то мы, пожалуй, торопим события.

– Конечно, это так, но разве ты можешь меня в этом винить? Ты ведь такой очаровательный и смелый. Так говорят – самой мне только предстоит в этом убедиться. Кто знает, вдруг я затащила тебя в постель из сочувствия? Или я охочусь на тебя, чтобы возвысить мой дом? Союз с Дэйкарами нам в этом очень поможет, знаешь ли. Ты об этом думал?

«Сколько сарказма. Еще чуть-чуть – и она переплюнет тетушку Амару».

– Конечно. Это была моя первая мысль, – решил подыграть Элион. Он улыбнулся и провел рукой по волосам, чтобы продемонстрировать, какой он красивый. Мелани зевнула и закатила глаза. – Но такой красавице, как ты, я бы с радостью позволил себя использовать. Так что пользуйся, Мелани. Пользуйся языком и ртом. – Он окинул ее взглядом. – И всем остальным.

– О, ты такой очаровательный! – Она толкнула его в бок и улыбнулась. – Кажется, я начинаю понимать, почему твой отец так и не смог найти тебе пару.

– Ну же, Мелани, перестань. Ты ведь сама только что сказала: мой отец никогда не разрешит нам пожениться.

– Так зачем мы вообще это обсуждаем? Я понимаю, как устроены браки, Элион. Нам ни к чему думать об этом. Ни сейчас, ни потом. Давай просто получать удовольствие и наслаждаться друг другом, пока есть возможность. – Она снова сунула руку ему промеж ног, и у него в момент перехватило дыхание. – Значит, сегодня, – прошептала она. – Подарите мне немного своего времени, сэр Элион. Я сделаю все, чтобы вы об этом не пожалели.

Элион тихонько вздохнул от удовольствия, и Мелани направилась обратно к Амилии и ее компаньонкам, которые порхали вокруг принцессы, как птички у кормушки. Он ничего не мог с собой поделать. Было в Мелани что-то особенное. Прямота. Уверенность. Она имела над ним власть, которую он пытался отрицать, но в глубине души, конечно, признавал. К счастью, за последние месяцы другая его часть окрепла и начала сильнее влиять на решения Элиона. И эта самая часть не собиралась отвлекаться на сердечные дела.

Он вернулся к записке и перечитал ее. Мысли его новой личности с холодным разумом переключились на кое-кого более высокого, темноволосого и куда менее привлекательного.

* * *

Пока продолжался тренировочный бой, Элион незаметно прокрался по нижним уровням замка и оказался во дворе, откуда начинался спуск с холма. Он остановился на секунду и посмотрел наверх, на башню, где располагались покои его отца. Солнце слепило глаза, но Элион был уверен, что видит на балконе одинокую фигуру, угрюмо сгорбившуюся за столом с вином и элем.

«Он страдает, – подумал Элион. – Он страдает так же, как, говорят, страдает Дулиан. Они – как отражение друг друга, связанное прошлым и настоящим. А может, и будущим? Не поддастся ли отец безумию? Не поглотит ли оно его так, как поглотило Короля-калеку?»

От этой мысли ему стало не по себе, как и от ощущения собственной беспомощности. Амрон Дэйкар все больше мрачнел, уже несколько дней не выходил из своих покоев и лишь смотрел с балкона на простирающийся внизу город. Король фактически запретил Амрону появляться во