Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– Сочувствую, Фицрой, – тихо сказал Элион. – Моя мать умерла восемь зим назад. Без них мы слабеем.

Ладлэм медленно поднял голову, кивнул и с интересом посмотрел на Элиона.

– Я поступил нехорошо. Больше не буду вас беспокоить. – Элион отступил в сторону и направился к двери, стараясь не приближаться к Ладлэму.

Тот все смотрел на него, и Элион увидел в его взгляде что-то странное: давнюю борьбу, терзания – что-то, что беспокоило этого человека всю его жизнь. Когда он уже оказался у двери, Ладлэм наконец заговорил:

– Вам не стоило этого делать, Элион. Не приходите больше.

Элион кивнул. Ему нечего было ответить, нечем оправдать свой поступок. Одних подозрений недостаточно, чтобы тайком пробираться в чужую комнату или вмешиваться в чью-то жизнь.

Элион устыдился, когда увидел в глазах Ладлэма осуждение. «Ты думаешь, что тебе все позволено. Уходи и больше не суйся сюда. Возвращайся в свой замок на холме, а я останусь в этой сточной канаве».

Элион так и сделал: вернулся в замок Дэйкар, обуреваемый угрызениями совести. И все же ему не давал покоя один вопрос.

«Что он прячет под кроватью?»

Глава 41. Йоник

«Я никогда не знал своих родителей, – подумал Йоник. – Кто я? Кто я на самом деле? Никто. Пустое место. Убийца и трус».

Он посмотрел на дверь, за которой скрылся Элион Дэйкар, и его мысли вернулись к вопросам, которые давно его терзали. «Кто я? Откуда я?» Он стоял неподвижно, погруженный в свои мысли, и смотрел на дверь. В комнате клубился легкий дымок, просачивающийся сквозь щели и танцующий на полу. Снизу доносились голоса, смех и разговоры, от которых слегка подрагивали доски.

«Зачем он притащился сюда? – размышлял Йоник. – Неужели он все еще подозревает меня? А вдруг он его нашел?» Его взгляд упал на кровать. Йоник подбежал к ней, опустился на колени и заглянул вниз. Половица, под которой он спрятал Клинок Ночи, была на месте. Ее никто не трогал. Он все предусмотрел. Йоник вздохнул, встал и начал ходить туда-сюда. Внизу, в таверне, становилось все шумнее: люди закончили дневные труды и пришли отдохнуть. Скоро стемнеет, и будет несложно скрыться даже у всех на виду. Йоник посмотрел на кровать, на половицу, под которой лежал клинок.

«Кто я? – снова подумал он, словно вопрошая спрятанный в тайнике меч. Он перевел взгляд на дверь и представил Элиона Дэйкара в его темном плаще с капюшоном. – Он… он так на меня похож».

Он не замечал этого раньше. Во всяком случае, не так явно. И уж точно не после первого боя, когда Элион заявился к нему в своих дорогих одеждах и с аккуратно расчесанными волосами. Но в этом плаще он словно стал другим человеком: волосы под капюшоном плотно прилегали к голове, глаза в полумраке казались менее яркими, скорее серыми, чем голубыми.

«Почти как у меня. Совсем как у меня».

Йоник вздохнул, чувствуя, как сильно заколотилось сердце, и снова глянул в сторону половицы, под которой хранился Клинок Ночи. «Может ли такое быть? – спросил он у скрытой от глаз стали. – Может ли быть, что мы… братья?»

Он попытался выбросить эту мысль из головы, но она не уходила, и лицо его исказила гримаса. Его лицо с серыми глазами. Бледное лицо, обрамленное темными волосами, спадающими на широкие плечи – такие же широкие, как у всех Дэйкаров.

Он снова принялся ходить взад-вперед. «Нет, этого не может быть. Амрон Дэйкар никогда не зачал бы ребенка вне брачного ложа. Он бы никогда…»

Йоник отогнал эту мысль. Это было так глупо, но вместе с тем так логично. Он всегда знал, что его отец был из могущественного рода Сталерожденных, иначе как бы Йоник смог поднять Клинок Ночи?

«Только я, – подумал он. – Только я оказался достоин. И он».

Воспоминание снова всплыло у него голове: Амрон Дэйкар стоит с Мечом Варинара на поясе – невозмутимо и легко.

«Он носит один из клинков Вандара, как и я. Только мы способны на это. Только я и он. Отец…»

– Нет! – Он зло топнул ногой и уперся ладонями в стену. – Да не может этого быть! Не может!

Он ударил кулаком в стену и услышал, как хрустнуло дерево. В руке вспыхнула острая боль. Он потянулся к клинку из божественной стали, висевшему у него на бедре, и почувствовал прилив сил. Он бил снова и снова, все яростнее, пока его кулак не пробил дерево и камень и щепки не полетели в ночь. Он наслаждался болью, грохотом, этим неудержимым порывом, но тут дверь позади него распахнулась, и в проеме показался хозяин таверны. Он в ужасе таращился на продырявленную стену своего заведения.

– Ты… Что ты наделал?!

– Убирайся! – взревел Йоник. Он рванул вперед, словно призрак, и в мгновение ока оказался рядом с мужчиной. Навис над ним высокой черной тенью. – Убирайся сейчас же!

Старик бросился бежать на подгибающихся ногах. Йоник глубоко вздохнул и снова направился к пролому. Он продолжал бить кулаком, пока кровь не забурлила в венах, а в голове не остались лишь шум и боль, треск дерева и камня, ненависть, страх и гнев, к которым он был приучен и с которыми жил всю жизнь.

Он выглянул в пролом и окинул взглядом зловонные улочки Низины. Он представил себе сердце города за внутренними стенами, с его широкими аллеями, высокими каменными зданиями, статуями и клумбами, сладкими ароматами, наполнявшими воздух. Представил замок Дэйкаров, величественно возвышающийся на холме. Представил балконы на башнях, и покои, и Амрона Дэйкара, одиноко сидящего в своей комнате.

Его захватила навязчивая мысль. Он силился отмахнуться от нее, но ничего не выходило.

«Я должен узнать. Я должен узнать, и лишь он может рассказать правду».

Он подошел к кровати, достал Клинок Ночи и прицепил его к поясу, затем надел плащ и устремился в ночь. С хозяином таверны можно разобраться и позже.

* * *

Ветер трепал его черный плащ, но Йоник упорно карабкался по стенам замка, как паук. Попасть туда оказалось несложно – удивительно, куда может добраться человек, если он невидим.

Окна светились огнями каминов. Йоник видел, как обитатели замка занимаются своими вечерними делами: пьют, рукодельничают, поют и танцуют. Тут оказалось полно народу, гораздо больше, чем он думал. Он полагал, что в замке обитают только члены семьи и слуги, но в