Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Амрон продолжал пристально смотреть на сына.

– Я ему не отец, Элион.

Элион кивнул и отвел взгляд в сторону. Посмотрел на черноту озера, уходящую вдаль за пределы видимости, но ничего не сказал.

– Думаешь, я зачал сына во время войны? – спросил Амрон строго, но без злобы. – Думаешь, я мог так опозорить твою мать?

– Конечно, нет.

– Но ты сомневаешься. Я же вижу.

– Я не сомневаюсь в тебе, отец. Не больше, чем в других мужчинах, – спокойно ответил Элион, не сводя глаз с горизонта. – Я слышал истории о войне. Я знаю, что опьяненные победой забывали о своих клятвах. Я наслушался от Борруса и других…

– Боррус Канабар – распутник и всегда им был, – перебил Амрон. – Не равняй меня с ним.

– Нет, я… я просто… Я говорю, что это возможно… – Элион посмотрел на отца. – Разве нет? Может, однажды ты дал слабину, всего раз…

– Хватит! – крикнул Амрон. – Ты что, считаешь, что я мог затащить какую-то шлюху в свою палатку? Думаешь, я мог забыть о чести и опозорить себя перед своими же людьми?

Элион покачал головой.

– Я просто… – Он посмотрел на кувшин с вином. – Ты тогда много пил, отец. Я слышал об этом. Я никогда в это не верил, но… – Он окинул взглядом спальню, пустые кувшины на полу и столах. Один даже лежал на кровати – простыни пропитало кроваво-красное пятно. – Когда люди напиваются, они могут натворить глупостей, я сам это прекрасно знаю. Я просто говорю, что ты не идеален. И тебе необязательно таким быть.

Амрон был сыт по горло, алкоголь снова разжег в нем гнев. Он фыркнул, с силой смахнул кувшин с балкона и направился в свои покои, чтобы не продолжать разговор. Элион немного подождал и пошел следом. Снаружи разнеслось эхо разбившегося внизу кувшина.

Амрон подошел к своему креслу, но не сел. Он не собирался сидеть здесь и страдать, не собирался ложиться спать. Но и выходить в замок в таком виде он тоже не желал. Он и сам не знал, чего ему хотелось. Повернуть время вспять? Или чтобы сам Вандар спустился с небес и вылечил его раны? Он тяжело дышал и опирался на свой меч, как на трость. Теперь весь каменный пол комнаты был покрыт мелкими щербинками. Он давно забыл про трость, которую сделал для него Артибус, и про самого Артибуса. Его лекарства не помогали, как и его советы. Ни руку, ни ногу ему уже не вылечить. Он останется таким навсегда – искалеченным наемником с ворованным клинком.

– Мой сын. – Амрон с громким лязгом ударил клинком по полу. – Я бы ни за что в жизни не покрыл себя таким позором. Ни трезвый, ни пьяный, ни под каким-то коварным заклятьем. Никогда!

– Отец, пожалуйста, не сердись. Если ты говоришь, что не совершал таких ошибок, я тебе верю. Разумеется, я тебе верю…

Амрон развернулся на левой ноге, опираясь на меч. От других его конечностей пользы теперь было мало.

«Как и от меня».

– В отличие от тебя, Элион, не все готовы переспать с первой попавшейся женщиной.

Элиона заметно оскорбили слова отца, и от этого Амрон почувствовал себя еще хуже, но уже не мог сдержаться.

– Я знаю о вас с леди Мелани. – Амрон глянул в сторону балкона. – Внизу ведь ее комната, а не твоя. Ты же там только что был, да? Удовлетворял свои примитивные желания с женщиной, которая ниже тебя по происхождению…

– Не смей! – прорычал Элион.

Он сделал шаг вперед – молодой, сильный и энергичный. «Он вырос, – подумал Амрон. – Не физически, но духом».

– Не смей так говорить о Мелани. Ты будешь судить о ней по ее семье? Осудишь ее за происхождение? – Элион сердито покачал головой. – Она добрая, умная и красивая, Амрон, и я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне.

Голос сына буквально дрожал от ярости, и Амрон почувствовал, как его собственный гнев отступает.

«Он когда-нибудь называл меня по имени? – задумался он. – Не могу припомнить…»

Он кивнул и прикрыл глаза.

– Прости, Элион. Я понимаю, что эта девушка тебе небезразлична, но…

– Но что? Ты бы никогда не позволил мне жениться на ней, если бы я захотел? О, я знаю, и она тоже знает. Мы не настолько глупы, чтобы на это рассчитывать.

Амрон тихо вздохнул, но Элион это заметил и надменно усмехнулся.

– Можешь спать спокойно, отец, я не стану усугублять твои проблемы.

Амрон обессилел. Его дух, тело и разум были истощены. Он неуверенно попятился и тяжело опустился в кресло. Он посмотрел на стол, вяло ища взглядом кувшин с вином. Долгие годы он вел себя сдержанно, но так было не всегда. В молодости Амрон отличался отменным аппетитом, и не только к еде. Женщины, вино, сражения – всему этому он предавался без всякой меры, но потом встретил Кессию Амадар и отказался по крайней мере от одной из своих страстей. Прочие остались. За каждой битвой во время войны следовали большие пиры и празднества, особенно когда погибали рыцари ордена. Тогда они собирались оплакать их, спеть об их великих деяниях и проводить за стол Варина.

Элион разделял его юношескую страсть к двум из этих вещей, а вот Алерон – никогда. Первенца называли его эхом, но на самом деле они с Элионом были похожи куда сильнее.

«Он такой же, каким был я в его годы. Им движет страсть, любовь к женщинам и вину. А к войне? Без сомнения, скоро он почувствует и ее. Милостью богов в ней он тоже найдет свою страсть, иначе… – Амрон поежился. – Иначе он не выживет».

– Что ты собираешься делать? – спросил Элион, отвлекая Амрона от размышлений.

Он подошел к креслу отца, и тот снова поднялся. Он устал от этого сидения. Довольно. Через две недели прозвучат последние слова Песни. Он должен быть там, должен поддержать своего старшего сына, свою семью. Он больше не может оставаться в этом гнезде.

– С Ладлэмом? – уточнил Амрон, снова хватаясь за Меч Варинара для поддержки.

Элион кивнул. В воздухе все еще витало напряжение, хотя они оба уже забыли обидные слова друг друга.

«А может, он все-таки был прав? – подумал Амрон. – Мог ли я действительно нарушить свою клятву и не вспомнить об этом?»

– Нужно узнать о нем как можно больше, – сказал Элион. – Не так просто объяснить его мастерское