Я - Красный сын - Николай Миронов

— Понимаю.

— Я так не думаю, — я качнул головой, а затем поймал её недоуменный взгляд: — Вам придётся спорить с инженерами, если они принесут вам стопку каракуль и попросят сделать из неё приличный чертёж.

Кравцова чуть заметно пожала плечом.

— Это я уже умею. Просто раньше спорить было нельзя.

Я почти поверил. Хотя, в тихом омуте, не так ли?

Черкасов сделал пометку.

Серго посмотрел на неё внимательнее.

— Понимаете, куда вас зовут?

— В группу, где будет много работы.

— Это мягко сказано.

— Я готова к трудностям. Прошу, не сомневайтесь во мне!

Ответ был неожиданный. Мне понравилось.

— Посмотрим, — я кивнул, и добавил: — Пока что свободны.

— Я… — она встала, чуть замешкалась, а затем кивнула: — Спасибо.

И вышла так же тихо, как вошла.

Серго проводил её взглядом.

— Ну, она хотя бы не будет спорить.

— Будет, — сказал я.

— С чего вы взяли?

— Спорить можно и не открывая рта. К тому же, люди быстро учатся, особенно если хотят признания.

— И откуда такой опыт?

— Читал пару книг…

— Ну конечно…

Последним пришёл Анисимов.

Он вошёл без робости, но и без начальственной выправки. Пожилой, широкоплечий, с тяжёлыми рабочими руками, которые ни один костюм уже не мог сделать кабинетными. В личном деле он числился инженером-технологом. В жизни — мастером, которого бумага догнала позднее, чем опыт.

На Серго он посмотрел уважительно. На Черкасова — равнодушно. На меня — с откровенным сомнением.

— Иван Петрович, значит, — сказал он.

— Будем знакомы.

— Вы довольно молоды.

— Со всеми бывает.

— Бывает, — согласился Анисимов, с легким смешком. — Только металл от возраста начальника мягче не становится.

Серго отвёл взгляд в сторону, чтобы не выдать улыбку.

Я положил ладонь на его папку.

— Здесь три докладные о браке. Во всех трёх вы спорили с начальством.

— Я не спорил. Объяснял.

— Разницу не оценили?

— Начальство редко любит разницу, когда она идёт против их фантазий. Но я уже слишком стар, чтобы выдумывать байки ради чужой выгоды.

Голос у него был глухой, немного хриплый. Не фронтовой, а цеховой. Такими голосами разговаривают люди, которые много лет перекрикивали станки, но не привыкли перекрикивать кабинеты.

— Что вам известно о печатном монтаже? — спросил я.

— Слыхал об этом, — ответил Анисимов. — Видел немецкие платы. Красивые, но хрупкие заразы. Для выставки самое то, но не по-нашему это. Капиталистам лишь бы продать, да побольше, а если сломается, так ещё продать.

— В ваших словах есть крупица логики, но выводы явно хромают.

— Да ну? А вы сами то за станком работали, юноша? Наши работяги паяют не для выставки, а для нужды страны! Если медь отойдёт, если лак вспучится, если отверстие поведёт, красивая идея пойдёт в брак вместе с докладом или головой!

— Вот поэтому вы мне и нужны.

Даже невзирая на патриотичный пыл. Хотя, именно поэтому и в результате сомневаться не стоило. Такие люди работали на совесть, и ставили интересы других выше своих собственных. Правда на практике, как видно, мало кому подобный настрой был полезен.

Анисимов замолчал.

Он явно ожидал спора. Возможно, даже хотел его. Старые мастера не любят, когда юнец начинает учить их ремеслу словами из будущего. Но признание конкретной проблемы было для него понятнее любой командной интонации.

— Я не собираюсь делать красивую игрушку, — сказал я. — Мне нужна технология, которую можно повторить. Не один раз и не руками одного золотого мастера. Мне нужна серия, пущенная на поток.

Анисимов чуть сощурился.

— Серии сразу точно не будет...

— Разумеется. Сначала будет грязь, брак и ругань. Готовы к этому?

— Ха… — у старика вдруг изменился взгляд: — Хорошо, если в таком порядке. Обычно у нас сначала выдумают правила, потом из-за этого начинается ругань, а грязь уже никто не признаёт. Только трусы и вредители.

Рейзман могла бы это оценить.

— Вы будете смотреть на материалы, травление, сверловку и пайку. Если я предложу невозможное — скажете сразу. Ясно?

— А если скажу, что половина ваших идей мальчишеские бредни?

— Значит, проверим, и посмотрим, так ли это на самом деле.

Анисимов впервые почти улыбнулся.

— Смелое заявление.

Затем он посмотрел на Серго.

— И кто отвечать будет, когда всё пойдёт по одному месту?

Довольно пессимистичный настрой. Но, это не проблема.

Серго ответил раньше меня:

— Петров.

Анисимов снова посмотрел на меня.

— Тогда посмотрим, какой вы начальник, Иван Петрович.

— Посмотрим, какой вы мастер.

На этом разговор закончился. Анисимов поднялся, кивнул Серго и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, в кабинете стало тише. Словно после каждого человека в комнате оставалась не фраза, а новая линия напряжения.

Серго закрыл блокнот и несколько секунд молчал.

— Вы действительно выбрали самых неудобных из возможных. В начале я ещё сомневался, но теперь уже не сомневаюсь.

— Удобных вы бы и без меня пристроили к удобной работе.

Серго какое-то время молчал, а после выдохнул и посмотрел на Черкасова.

— Состав фиксируем?

— После подписи и допуска на помещение, — ответил майор.

— Допуск получите сегодня, — сказал Серго.

Черкасов кивнул.

Далее оставалось дело за малым — получить помещение, выбить оборудование и проверить, не развалится ли этот странный состав при первом же столкновении с настоящей работой.

Глава 44. Алгоритм воспроизводства

К следующему дню ведомственные шестеренки КБ-1 наконец провернулись. Черкасов встретил нас у бокового входа монументального монтажно-испытательного корпуса и повел по длинному коридору, пропитавшемуся едким запахом масляной краски. На массивной дубовой двери, обитой по краям потемневшим дерматином, уже красовалась новая табличка. Ни громких названий, ни фамилий, ни пояснений к теме — только лаконичная надпись: «Опытная группа №3». Чуть ниже, прямо на свежем листе допуска, алел круглый оттиск сургучной печати Первого отдела.

Выделенное нам помещение когда-то служило малой измерительной лабораторией. Длинное, просторное и светлое из-за окон с матовыми стеклами, оно было полностью готово к автономной работе. Два тяжёлых верстака из мореного дуба, отдельная стабилизированная линия питания, заведенное по всем правилам заземление, угольно-черный телефон внутренней связи и массивный сейф под документацию. У стены замерли приборы: