Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Глава 50

Дин стоял возле автомобильной мастерской Чато в Ногалесе, Аризона, у передней двери заведенной «Импалы». В руке он держал яркую газету на двух языках с заголовком «ДРАКА НАРКОМАНОВ В ТРУЩОБАХ МЕХИКО-СИТИ». Его совершенно не удивило, что никто не помнил о том, что произошло на самом деле. Никто не хочет помнить такое.

Он бросил газету на заднее сиденье и увидел, как Сэм вынимает из багажника боевой пояс Шочи и возвращает его ей. Шочи аккуратно застегнула пояс, затянула ремешки вокруг бедер, проверила пистолеты. Закрыв багажник, Сэм отвернулся и посмотрел на дорогу, но Шочи обхватила его лицо ладонями, поднялась на цыпочки и, пристально глядя ему в глаза, что-то тихо сказала. Что именно, Дин не слышал: из динамиков рваласьGimme Shelter «Rolling Stones».

Шочи подошла к Дину и медленно обвила его руками, как в тот первый вечер, и на этот раз Дин не оттолкнул ее.

– Дин… – начала она.

– Останься, – Дин обвел пальцем ее приоткрытые губы, подбородок. – Всего на одну ночь.

Шочи закрыла глаза и прильнула к нему. Мик Джаггер[221] молил об убежище. Дину почудилось, будто значение этого слова он понял только сейчас. Не дом. Не долгая и счастливая жизнь. Всего одна ночь не под дождем. Убежище.

Он почувствовал, как внутри развязываются тугие узлы, положил ладонь на затылок Шочи и поцеловал ее. Поцелуй не был нежным и романтичным – он был грубым и жадным. Поцелуй выжившего. И Шочи ответила ему с той же жадностью. Все остальное отступило на второй план.

До того самого момента, когда Шочи прервала поцелуй и отстранилась, выскользнув из его объятий. В ее темных глазах горело не только желание, но и грустное понимание. Несмотря на теплый вечер, Дин почувствовал холод там, где она больше не прижималась к нему. Ему пришлось сжать кулаки, чтобы не протянуть к ней руки.

– Иди к брату, – сказала Шочи. – Ты ему нужен. Он не может сказать тебе, но это так. Кажется, свое предназначение он уже выполнил, и теперь ты должен помочь ему вернуть душу. Не останавливайся. Ни перед чем.

– Но…

– До свидания, Дин.

Дин взглядом провожал ее, уходящую по пыльной дороге, так долго, как только мог. Смотрел, как ее длинные косы раскачиваются в такт движениям бедер, обвитых ремнями боевого пояса. Хотел, чтобы она оглянулась. Очень хотел. Но она не оглянулась.

Тогда Дин повернулся к Сэму.

Младший брат, погруженный в свои мысли, стоял у заднего бампера, сутулясь, засунув руки в карманы. После всего, через что они прошли, Сэм по-прежнему умудрялся выглядеть тем же задумчивым парнем, которым и был всегда, полным скрытого потенциала. Дин чувствовал себя так, будто ему лет сто, а то и больше. Он подошел к брату и шутливо пихнул его в плечо.

– Поехали, Сэмми, – сказал он. – Давай уже выбираться отсюда. У нас, черт побери, есть работа.

Дин сел за руль, Сэм – рядом. «Импала» покатила на север, и вместо «Rolling Stones» заиграла другая музыка.

Carry On, Wayward Son в исполнении группы «Kansas».

«Продолжай в том же духе, блудный сын».

Дин так и поступил – продолжил путь.

Джон Пассарелла

НОЧНОЙ КОШМАР

Посвящается Андреа, которая держала нашу семью на плаву в то время, когда я писал эту книгу и моя работа растягивалась на долгие-долгие часы.

А также доброй памяти моего отца, Уильяма Пассареллы, чье отсутствие (присутствие) оказывает на меня влияние по сей день.

Пролог

Гэвин «Шелли» Шелберн шагал по обсаженным деревьями улицам центральной части Клейтон-Фоллз, штат Колорадо, с таким целеустремленным видом, что никто не смог бы обвинить его в праздном шатании. Время от времени он присаживался на одну из кованых скамеек с забетонированными ножками, чтобы дать немного отдыха постоянно сбитым ступням: подошвы его изношенных ботинок истончились, словно бумага. Вечера он обычно проводил, обходя богатый на рестораны район, заглядывая в самые популярные из них и выпрашивая еду.

Сидели ли люди в ожидании заказа или возвращались к автомобилям после ужина, стратегия Гэвина состояла в том, чтобы пробудить чувство вины в своих более удачливых согражданах. Пока экономика пыталась выправиться после всем известного упадка, Шелберн оставался на дне в ожидании улучшений. Не то чтобы это служило хорошим утешением человеку, который потерял жену из-за продолжительной болезни, работу – из-за постоянных прогулов, а дом – из-за бесстрастных банкиров, но на его теперешнем бедственном положении не лежал отпечаток такого же прошлого. Безработица росла, множество людей теряли крышу над головой, и «Все мы под Богом ходим» стало частой присказкой.

Падение Гэвина Шелберна началось еще до так называемого Великого экономического спада, но он не стеснялся принимать сочувствие тех, кто продолжал счастливо трудиться, и желудок его, хотя и не был постоянно полон, о своих непосредственных функциях, по крайней мере, не забывал. Посему Гэвин, готовясь к своим ежевечерним обходам, натягивал мягкую фетровую шляпу, в которую неизменно попадали мелкие монеты от сердобольных женщин и свертки с едой, и помятый плащ длиной до верха старых армейских ботинок, способный послужить одеялом. Некоторый объем его костлявому телу придавали две рубашки, надетые одна поверх другой: Гэвин каждый день менял их местами, чтобы не стирать. Впрочем, пуговиц на обеих рубашках как раз хватило бы на одну. Об истинном цвете протертых до дыр джинсов оставалось только догадываться.

В большинстве случаев проверенное сочетание сочувствия и вины с ненавязчивым попрошайничеством гарантировало Шелли набитый живот и хорошее настроение, заодно позволяя держаться подальше от каталажки. Но остаточные эффекты экономического упадка привели к тому, что вечера у ресторанов стали долгими, особенно в будни. Гэвин добрался до окраины своей хлебосольной территории – к небольшим пиццериям, где и в лучшие времена перепадало нечасто, и уже засобирался обратно, когда из забегаловки «У Джо» вышла женщина средних лет с большой коробкой пиццы и двухлитровой бутылкой колы.

– Добрый вечер, мадам. – Он протянул свою универсальную шляпу.

– О… – Она резко остановилась, не дойдя до припаркованного на бесплатной стоянке белого «Ниссана». – Ладно.

Подойдя к машине и поставив коробку на капот, она выудила из кошелька мятый доллар и опустила в подставленную шляпу:

– Возьмите.

– Спасибо, мадам. – Гэвин изящно принял деньги и сунул купюру в левый карман (потому что дыра в правом шла вдоль всего шва).

Небрежно взмахнув рукой, женщина села в автомобиль и