Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

хаотичная волна из различных цветов — от грязно-жёлтого недоумения до испуганно-серого. Его нейронная сеть, казалось, дала сбой от такой наглости. Щупальца-сенсоры судорожно сжались, плотно прижимаясь к телу, словно в защитном рефлексе, а сам зуугулс даже отпрянул назад на своей гравиподушке, вжимаясь в спинку ложемента от удивления и полного непонимания.

В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Гарра за спиной капитана. Кат ожидал требования денег, ресурсов, планет, технологий… Но флота? Весь боевой флот сектора?

— Ты… шутишь? — наконец выдавил он, и его кожа начала медленно наливаться багровым цветом гнева. — Ты пришёл в мой дом просить мою армию?

— Нет, конечно. Не твою личную флотилию патрульных катеров. — Андрей небрежно отмахнулся, словно речь шла о мелочи. — Мне нужен флот всего Альянса.

Зуугулс замер. Его кожа пошла серой рябью шока, но Андрей не дал ему времени на возражения.

— То, что я могу предложить, надо ещё завоевать. Это риск. Но после…

Капитан сделал шаг ближе к силовому полю, понизив голос до заговорщического шёпота, который в тишине зала звучал громче крика.

— После, Кат, ты станешь не просто членом Директората. Ты станешь героем и властителем. Твоя власть станет фактически непоколебимой. Даже нынешний Директорат, эти старые бюрократы, будут вынуждены считаться с тобой. И ползать у тебя в ногах. Потому что это принесёт процветание… твоей империи.

Андрей выделил последние слова, глядя прямо в сенсоры существа. Он давно раскусил Ката. Вся его психология, все его комплексы были как на ладони. Если бы на этом месте сидел другой червь или принципиальный генерал-фарианец, переговоры зашли бы в тупик. Но с этим червём всё было просто.

Андрей давил на нужные рычаги — тщеславие, жадность, жажда реванша — с точностью хирурга. Он видел, как багровый цвет гнева на теле зуугулса начинает уступать место глубокому, пульсирующему фиолетовому оттенку задумчивости и вожделения. Капитан просто давал врагу именно то, чего тот хотел больше всего на свете — иллюзию абсолютной власти.

— Что… Что ты можешь предложить? — наконец спросил Кат. В его голосе, лишённом привычной вальяжности, прозвучала откровенная, ненасытная жажда.

Андрей не ответил сразу. Он сделал несколько шагов назад, освобождая центр зала, и коснулся коммуникатора на запястье.

— Ватсон, покажи ему.

В центре помещения, разгоняя уютный полумрак, вспыхнула масштабная голографическая проекция. Она была настолько чёткой и детальной, что казалось, будто пол под ногами исчез, и они зависли в глубоком космосе.

Перед взором зуугулса медленно вращалась колоссальная, невообразимая структура. Сфера Дайсона. Исполинский панцирь из металла и энергии, полностью сомкнувшийся вокруг звёзды, заковывая светило в темницу, чтобы выпить его энергию до дна.

Вокруг этого рукотворного титана, словно бесконечный рой мошкары, сновали тысячи, десятки тысяч кораблей. Они двигались в идеальном, пугающем порядке, образуя живые потоки металла. Сенсоры Ката вытянулись в струну, едва не касаясь проекции. Его кожа побледнела до цвета старого пергамента — смесь благоговейного ужаса и шока.

— Это домашняя система арианцев, — голос Андрея звучал жёстко, вбивая каждое слово как сваю. — И я знаю её точные координаты.

Капитан шагнул сквозь голограмму, разрывая изображение армады своим телом.

— Это их технологии. Их ресурсы. Их верфи. Ты представляешь, что это может принести Альянсу? Это не просто добыча, Кат. Это абсолютное доминирование. Я даю тебе ключ к величайшей сокровищнице галактики.

Массивное тело Ката, ещё секунду назад вальяжно развалившееся на гравиподушке, застыло, превратившись в изваяние. Тысячи мелких сенсорных волосков на его «лице» вытянулись в струну, вибрируя с такой частотой, что издавали едва слышный высокочастотный писк. Они жадно впитывали каждый фотон голограммы, каждое движение крошечных точек-кораблей, словно пытаясь попробовать эту информацию на вкус, убедиться, что это не иллюзия.

Кожа зуугулса превратилась в безумный калейдоскоп. Сначала она стала мертвенно-белой — цвет первобытного ужаса. Перед ним было логово самой ужасной страшилки галактики, тех, чьё имя шёпотом произносили на окраинах. Сама мысль о том, чтобы приблизиться к этой армаде, казалась самоубийством.

Но затем, по мере того как смысл слов Андрея доходил до его сознания — «технологии», «ресурсы», «власть» — белизна начала отступать.

Её сменил глубокий, пульсирующий фиолетовый цвет. Он расцветал пятнами, словно чернила, пролитые в воду, захватывая всё тело. Это был цвет алчности. Цвет, который затмевал инстинкт самосохранения. Кат подался вперёд, рискуя свалиться с платформы. Его щупальца-манипуляторы непроизвольно дёргались, будто он уже пересчитывал несуществующие кредиты или подписывал указы о назначении себя Верховным Канцлером.

— Арианцы… — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Их источник энергии… Их сплавы… Это же… Это…

Он не мог подобрать слово. Перед ним висел ключ к бессмертию его амбиций. Если Альянс получит это, они сотрут всех конкурентов. И он, Кат, будет тем, кто принёс этот дар. Зуугулс поднял свои безглазые сенсоры на Андрея. Фиолетовый цвет теперь сиял на его коже маслянистым блеском, полностью поглотив страх.

— Это безумие, — прошептал он, но в этом шёпоте звучало не осуждение, а благоговение. — Великолепное, самоубийственное, гениальное безумие.

Андрей коснулся сенсора на запястье, и сверкающая сфера Дайсона, вместе с армадой кораблей, мгновенно растворилась в воздухе. Кабинет снова погрузился в привычный полумрак, оставив Ката наедине с пустотой там, где только что висело его будущее величие.

— Ты отлично понимаешь сам, что без риска не будет прибыли, — спокойно проговорил Андрей, опуская руку.

Его тон был ровным, почти скучающим. Так говорят о процентных ставках или торговых пошлинах, а не о самоубийственном походе в сердце вражеской территории. И именно это спокойствие действовало на торговую натуру Ката лучше любых угроз. Оно говорило: «Я знаю, что делаю. Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя духа забрать свой куш».

Кат медленно выпрямился на своей гравиподушке, словно вырастая в размерах. Его кожа теперь пульсировала насыщенным, почти чернильным фиолетовым цветом — цветом абсолютной, всепоглощающей алчности. Щупальца-сенсоры дрожали от возбуждения, предвкушая грядущее величие.

— Я… Я помогу тебе, человек, — наконец произнёс он. В его голосе исчезла прежняя вальяжность, теперь там звенел фанатизм игрока, поставившего всё на зеро. — Если ты и правда дашь мне возможность вознестись в Директорат… Я сделаю всё. Я выкручу руки адмиралам, я подкуплю советников. Заставлю Директорат поверить в это предприятие. Я предоставлю тебе флот.

Зуугулс подался вперёд, и его безглазая морда с шевелящимся пучком сенсоров оказалась в опасной близости от лица капитана.

— Только ты должен будешь соблюдать нашу сделку, человек. Не вздумай меня обмануть. Если