Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Чжэньлун», и миллионы его послушных «камней» уже сровняли бы с землей все именитые духовные школы. При мысли об этом Мо Жань невольно покрылся холодным потом, и его грудь стеснилась от горьких чувств.

Мо Жань закрыл глаза. Он уже давно не был тем порывистым юнцом, что не умел укрощать ни гнев, ни радость, так что легко справился с переживаниями, и никто не заметил мрачной мглы, куполом накрывшей его сердце.

Все разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть. Мо Жань, заложив руки за спину, какое-то время постоял у дверей своих покоев, но так и не вошел внутрь.

Стоявшая во дворе служанка забеспокоилась и осторожно спросила:

– Господину бессмертному не по душе комната?

– О, нет-нет. – Мо Жань пришел в себя и улыбнулся. – Просто этот павильон весьма похож на кое-какой другой, где я жил прежде, вот я и расчувствовался.

– И впрямь, какое совпадение. А ваша покорная служанка решила, что вам здесь не нравится. Если у вас, господин бессмертный, есть какие-либо пожелания, только скажите – ваша покорная служанка приложит все силы, чтобы угодить вам.

Мо Жань с легкой улыбкой ответил:

– Мне ничего не нужно. Ты можешь идти.

Он поднял голову, взглянул на росшее посреди двора вековое коричное дерево с толстым, едва руками обхватишь, стволом, и тень от кроны скользнула по его ресницам, будто призрак прошлой жизни.

Ресницы Мо Жаня затрепетали, и его сердцем овладела глубокая печаль.

Внезапно он обернулся и окликнул служанку, которая уже собиралась уйти:

– Погоди!

– У господина бессмертного есть какие-то распоряжения?

– Хочу спросить кое о чем. – Мо Жань помедлил, а потом поднял на служанку пламенный взгляд. – Не знаешь ли…

– Что?

– А, ничего. Лучше задам другой вопрос, – передумал Мо Жань. – Ты знаешь, где Е Ванси?

– Молодой господин Е – личный ученик старейшины Сюя, а потому живет с ним в одном доме, – ответила служанка. – Если вы желаете навестить молодого господина Е, вам следует направиться именно туда.

Как только Мо Жань это услышал, у него тут же камень с души свалился. В последний раз они с Е Ванси виделись в тереме Уюй, где тот умолял Наньгун Сы вернуться с ним в школу Жуфэн. Наньгун Сы тогда отказался, и Е Ванси сказал ему: «Если именно из-за меня тебе плохо в родном доме, я уйду и больше никогда не покажусь тебе на глаза».

Мо Жань немного беспокоился за Е Ванси. По его мнению, этот доблестный человек еще в прошлой жизни достаточно настрадался. На самом деле они с Чу Ваньнином сильно походили друг на друга: оба были настоящими благородными мужами и людьми чести, которых даже угроза смерти не заставит отступить ни на цунь. Отличались они лишь тем, что один оставался сдержанным и замкнутым, в то время как второй пылал, будто факел; однако в конечном итоге ни того, ни другого не ждал хороший конец.

Мучимый угрызениями совести за содеянное в прошлой жизни, Мо Жань надеялся, что хотя бы в этой у Е Ванси все сложится хорошо. Он невольно возликовал, когда понял, что Наньгун Сы, к счастью, оказался не настолько бессердечным, чтобы и правда выгнать Е Ванси из школы Жуфэн.

Жилище старейшины Сюя называлось «Двором трех жизней». По слухам, источником для названия послужила поговорка о супе забвения богини Мэн-по, который мгновенно лишает воспоминаний о «трех жизнях» – о предыдущем перерождении, о нынешнем и о будущем. Таким образом старейшина Сюй желал напомнить о том, что все люди смертны и стоит как можно раньше позабыть о суетном и преходящем, дабы не умножать страданий, ведь после смерти, перейдя по мосту Найхэ, человек так или иначе обо всем забудет.

Если судить по этому названию, старейшина Сюй представлялся довольно унылой личностью. Если у Е Ванси такой учитель, совсем неудивительно, что из парня лишнего слова и палкой не выбьешь.

– Любопытно! А этот попугай довольно смышленый. Ну-ка, давай, повтори еще отрывок: «Немного пищи и воды, скромное жилище»…[53]

Попросив стражу доложить о его приходе, Мо Жань двинулся во двор. Однако прежде чем он успел обогнуть защитную стену от нечисти[54], до его слуха донесся смеющийся мужской голос.

Мо Жань прошел еще немного вперед и увидел посреди залитого солнцем двора мужчину лет тридцати на вид. По краям его скромного халата тянулись заплатки, а на ногах, несмотря на холодную погоду, не было обуви. Он стоял босиком на ледяных каменных плитах с горстью семечек в руке и забавлялся с белоснежным синеглазым попугаем с длинными и тонкими перьями в хвосте.

Птица, хлопая крыльями, с довольным видом раскачивалась на жердочке взад-вперед и орала:

– А-а-а! Немного!.. Пищи и воды!.. Скромное жилище!..

– Угу, здорово, просто отлично. Ты даже умнее малютки Е. Тот в детстве таким молодцом не был, как ни старался, никак не мог выучить этот отрывок. – Мужчина дал попугаю семечек. – Вот, держи награду от папы.

Мо Жань опешил.

Этот человек только что назвал себя папой птицы… Он что, себя тоже птицей считает или просто придурок?

Тут мужчина обернулся и заметил стоящего у стены Мо Жаня. Он разгрыз сунутую в рот семечку и выплюнул шелуху, а потом вдруг улыбнулся, ослепительно, но с налетом лицемерия. Под сияющим светом солнечных лучей этот человек выглядел крайне беззаботным и непринужденным.

– Мо Жань? Уважаемый наставник Мо, верно? – Он рассмеялся. – Рад встрече.

Мо Жань тоже улыбнулся и ответил:

– И я очень рад.

Исполнив ритуал вежливости, Мо Жань внимательно всмотрелся в лицо мужчины, которое показалось ему знакомым. Кажется, он видел этого человека в прошлой жизни, когда уничтожал школу Жуфэн. Это был…

– Отец мой нареченный, и почему вы опять носитесь по улице босиком? – внезапно раздался знакомый голос.

Эта негромкая и мало что значащая фраза ударила по ушам Мо Жаня раскатом весеннего грома.

Резко повернув голову, он увидел Е Ванси, который как раз выходил из круглой сводчатой арки. Он был все так же высок и строен, а его черты по-прежнему дышали мягкостью и спокойствием. В руках он нес пару ярко-желтых атласных туфель. Подойдя к мужчине, Е Ванси наклонился и опустил туфли на землю рядом с ним.

Нареченный отец? Нареченный отец Е Ванси…

Сердце вдруг панически заметалось у Мо Жаня в груди. Он будто наяву услышал доносящиеся откуда-то из прошлой жизни надрывные крики, звон мечей, бой боевых барабанов и тревожные трели рога.

«Отец!»

Из глубин памяти внезапно всплыло залитое кровью лицо.

Это бы Е Ванси. Он плакал в голос, и его крик, казалось, разрывал сами небеса…