Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

взглянул на главу школы, и его тон существенно изменился. Как только он отдернул руку от занавески и резко развернулся, его прямая, как стрела, фигура будто растаяла в пятне слепящего света.

Глаза Чу Ваньнина метали молнии, брови словно покрылись инеем, а мрачный взгляд был темнее грозовой тучи.

– Не возносите меня на вершину, с которой я не смогу спуститься. И как может Жуфэн, простая духовная школа, благодарить меня от имени всех совершенствующихся Поднебесной? Кто дал вам такое право?

Уголки рта Наньгун Лю слегка дернулись, но подобострастная улыбка так и не сошла с его лица. Он долго молчал, прежде чем сказать:

– Ну зачем же вы так?..

Сюэ Чжэнъюн знал про натянутые отношения между Чу Ваньнином и Наньгун Лю. Всему миру совершенствующихся было прекрасно известно, что Наньгун Лю с поклоном пригласил пятнадцатилетнего Чу Ваньнина в духовную школу Жуфэн. Как приглашенному мастеру, Чу Ваньнину предоставили и стол, и кров, превозносили его почти как божество. Однако не прошло и нескольких лет, как в один из дней Чу Ваньнин вдруг ворвался в главный павильон школы Жуфэн и прилюдно поссорился с Наньгун Лю. Обмениваясь гневными речами, они упоминали озеро Цзиньчэн и божественное оружие, какое-то «требование духа со дна озера», говорили что-то о чести, о болезни и о какой-то госпоже. Слышавшие их перепалку посторонние так и не разобрались, в чем была причина ссоры.

Они поняли только одно: Чу Ваньнин был в таком бешенстве, что сдерживаться больше просто не мог.

«В то время его щедро вознаграждали, каждый месяц преподносили тысячи духовных камней и талисманов, а он ничего не взял, ни единой мелочи с собой не прихватил. Стоя посреди зала, он на глазах у всех отвязал от пояса мешочек цянькунь и вернул все деньги, после чего, не проронив ни слова, с невозмутимым лицом снял с головы наставнический нефритовый венец, который Наньгун Лю преподнес ему, когда приглашал в свою школу, а потом с рассыпавшимися по плечам волосами передал венец одному из церемониальных распорядителей школы Жуфэн».

Так живописали произошедшее восторженные сказители Нижнего царства.

«На лицо Наньгун Лю было страшно смотреть, но он все еще пытался уладить дело миром. „Вы так долго трудились на благо нашей духовной школы, бессмертный наставник, – сказал он уважаемому наставнику Чу. – Даже если теперь вы желаете уйти, нам все же стоит полностью рассчитаться. Мы не можем допустить, чтобы о духовной школе Жуфэн ходили слухи, будто мы просто используем талантливых людей и ни гроша им не платим“.

А уважаемый наставник Чу ему ответил: „Прежде я усердно служил вам из одного лишь стремления отплатить госпоже Жун за ее доброту. Теперь же, когда госпожа отошла в мир иной, наши с вами пути расходятся, и дольше оставаться здесь я не намерен. Ваши деньги мне также ни к чему. Я стыжусь того, что когда-то согласился принять от вас столь щедрую плату“. С этими словами он развернулся и покинул школу Жуфэн».

Сюэ Чжэнъюн поначалу думал, что сказители сильно приукрашивают, и одно время пытался вызнать у Чу Ваньнина, чем же его так обидела школа Жуфэн, но Чу Ваньнин не любил обсуждать людей у них за спиной, поэтому в ответ лишь молча качал головой.

Однако судя по встрече этих старых знакомых, сказители изложили историю правдиво.

Чувствуя, как накалилась обстановка, госпожа Ван, дабы немного ее смягчить, ласковым голосом произнесла:

– Старейшина Юйхэн, прошу, не гневайтесь. Гнев может повредить вашему здоровью.

Затем она повернулась к Наньгун Лю, спрятала руки в рукавах и учтиво поклонилась:

– Господин бессмертный Наньгун, мы высоко ценим вашу заботу, однако духовная школа пика Сышэн не испытывает недостатка в духовных камнях и чудодейственных снадобьях. Мы никак не можем принять от вас пилюли взращивания духа…

– Ха-ха, вы совершенно правы, госпожа. Ваш покорный слуга предложил, не подумав как следует. – Наньгун Лю тотчас сделал вид, будто внял скрытому в словах госпожи Ван совету, и отступился. – Прошу прощения, старейшина Юйхэн, если обидел вас. Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу.

Наблюдавший эту сцену Мо Жань только диву давался. Его учитель, можно сказать, плеснул этому человеку в лицо ледяной воды, а он знай себе спокойно улыбается! Потрясающе.

С этими мыслями Мо Жань опустил голову и решил пригубить свой «Жичжао Сюэцин». Он и предположить не мог, что в тот самый миг, когда он поднесет чашку к губам, Наньгун Лю с улыбкой до ушей направится прямо к нему.

Глава 154. Учитель, я пойду навещу Е Ванси

Это было не очень хорошо. Дело в том, что, когда Наньгун Лю вошел в комнату, госпожа Ван, Сюэ Чжэнъюн и Сюэ Мэн немедленно поднялись со своих мест, проявляя вежливость.

Чу Ваньнин вежливость проявлять не желал, поэтому остался стоять у окна.

Что до Мо Жаня, то для него Жуфэн была просто дрянной, никудышной школой, которую он в прошлой жизни развалил до основания. Навязчивый блеск и показная роскошь не могли его обмануть: Мо Жань прекрасно знал, что никакого единства в этой школе не было, и она уж точно не заслуживала, чтобы перед ней трепетали в благоговении. При всем при том у него не было намерения ставить Наньгун Лю в неловкое положение – просто Мо Жань как будто не привык приветствовать кого-то стоя, вот и не вскочил с кресла.

Возникла довольно неудобная, если не сказать странная, ситуация.

Наньгун Лю, здешний хозяин и, вообще-то, представитель старшего поколения, застыл на месте, доброжелательно улыбаясь и сохраняя на лице прежнее выражение бурного восторга.

А застигнутый врасплох Мо Жань, гость и притом представитель младшего поколения, лениво развалился в кресле с чашкой горячего чая в руках, откинувшись на деревянную спинку и закинув ногу на ногу.

Сюэ Чжэнъюн только сейчас обратил внимание на поведение своего племянника – и едва не сгорел со стыда.

Какой же Мо Жань невоспитанный!

– А это, должно быть… Тот самый уважаемый наставник Мо, о котором последние годы ходит громкая слава.

Так и не выпив чаю, Мо Жань опустил крышку на чашку, поднял голову и ответил:

– Ага.

– Правду говорят, истинные герои…

Но Мо Жань со смехом перебил:

– Господин бессмертный Наньгун, вы уже использовали это выражение про истинных героев и юные годы, когда описывали моего младшего двоюродного брата. Про меня, наверное, лучше придумать что-нибудь другое.

Благодаря мягкому, спокойному тону и дружелюбной улыбке Мо Жань мог показаться образцом вежливости, вот только его слова вежливыми отнюдь не были. Кроме того, с кресла он так и