Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

башни, украшенные резьбой с изображениями небесных созвездий, а бегущая под ними дорога была шириной не менее пяти чи и такой длинной, что ее конец терялся где-то в невидимых глазу далях. Вымощена она была духовными камнями высшего качества. Достаточно было просто встать на один такой камень, чтобы тотчас ощутить прилив духовных сил. Приливало, конечно, не так уж и много, но и из песчинок, как говорится, вполне можно собрать целую пагоду, так что каждый из этих камней можно было продать за очень большие деньги.

Сюэ Чжэнъюн восхищенно вздохнул:

– Здорово иметь столько денег…

– А вы бы тоже вымостили дороги на пике Сышэн духовными камнями, будь у вас такие деньги? – с улыбкой поинтересовалась госпожа Ван.

– Не-ет, я бы лучше вымостил ими по небольшой площади в центре каждого городка Нижнего царства. В этих камнях довольно много духовной силы, и мелкая нечисть не посмела бы к ним приближаться. Если бы в каждом поселке, в каждой деревне была площадь из таких камней, жители могли бы укрываться на них во время нападений демонов до тех пор, пока на помощь не прибудут наши ученики, – начал бормотать Сюэ Чжэнъюн, но в итоге лишь махнул рукой и покачал головой. – Жаль, что такого наша школа не может себе позволить.

Сюэ Мэн тоже вздохнул.

– Эх, что правда, то правда: наш пик Сышэн бедноват.

– Ага! – Сюэ Чжэнъюн закивал так яростно, будто толок головой чеснок в ступке. – Казалось бы, мы такие же совершенствующиеся, как они. Откуда же у школы Жуфэн столько денег?

Все это время молчавший Чу Ваньнин вдруг спросил:

– А знаете ли вы, уважаемый глава, сколько рядовой ученик духовной школы Жуфэн берет за изгнание нечисти или исполнение поручений простого народа?

– Никогда этим не интересовался. И сколько же?

Чу Ваньнин показал ему четыре вытянутых пальца.

– Четыреста серебром? – вытаращил глаза Сюэ Чжэнъюн. – Так дорого?

– Четыре тысячи золотом, – поправил Чу Ваньнин.

Потрясенный Сюэ Чжэнъюн онемел.

– В Верхнем царстве много богатых людей, так что зарабатывать крупные суммы для последователей школы Жуфэн проще простого. Куда вам, уважаемый глава, за ними угнаться, когда за исполнение одного поручения вы взимаете всего восемьдесят серебряных? Не говоря уже о том, что порой вы и вовсе не берете платы. – Слова Чу Ваньнина звучали резко, но его взгляд лучился теплом. – Вперед, нам пора въезжать в город.

В крупных духовных школах существовали строгие правила приема гостей. Сейчас у ворот школы Жуфэн стояли особые церемониальные распорядители, и, хотя они учтиво улыбались всем и каждому, мысленно они сортировали гостей по знатности положения еще на пороге.

Одиноким рядовым совершенствующимся они сперва показывали окрестности, а потом провожали их к отведенному месту для ночлега, и все. Гостей из небольших, но все же обладающих кое-каким положением духовных школ отводили к старейшине-управляющему, и их размещением занимался он.

Перед представителями же духовной школы пика Сышэн, которая была одной из Десяти великих, распорядители Жуфэн задирать нос не стали и сразу препроводили в отапливаемые покои, где гости могли передохнуть, ожидая, пока глава школы Жуфэн, Наньгун Лю, не закончит свои дела и не придет лично поприветствовать дорогих совершенствующихся братьев.

В покоях висел тяжелый аромат амбровых благовоний. Пол был застелен таким пушистым ковром, что при каждом шаге в нем утопала вся стопа целиком. Посреди комнаты в горшке цвела камелия необычайной красоты. Сразу восемь распустившихся на одном стебле цветов потрясающей окраски будто пытались перещеголять друг друга яркостью и сочностью оттенков: белые лепестки с алыми вкраплениями и бледными прожилками напоминали ослепительных красавиц в скромных нарядах. Сюэ Чжэнъюн в растениях ничего не понимал, но госпоже Ван сразу стало ясно: перед ними предстал поистине бесценный цветок.

Сюэ Мэн тоже не отличил бы камелию от шиповника. Заметив красивый распустившийся цветок с пятнышками на мягких белых лепестках, он из интереса протянул к нему руку.

– Не трогай, – остановил его Чу Ваньнин.

– Почему?

Но Чу Ваньнин ничего не сказал, только покачал головой. Зато госпожа Ван со вздохом пояснила:

– Этот прелестный цветок почти бесценен. Один такой стоит десятки тысяч лянов золотом.

Сюэ Мэн побледнел как смерть и тут же отдернул руку, а потом подошел к деревянному креслу и бессильно упал на мягкую подушку.

Ему вдруг вспомнилась та книжица с перечнями, которую он некогда купил у лоточника. Он тогда еще разозлился, что не нашел своего имени в «Перечне ста богатейших заклинателей мира совершенствующихся». Теперь же Сюэ Мэну стало совершенно ясно, что в той книжонке была написана чистейшая правда. Он ощущал себя так, словно у него на лбу было крупно выведено: «Нищеброд».

Кстати говоря, интересно, куда запропастилась та книжка? Потерялась прежде, чем он успел ее дочитать…

Вскоре занавесь из речного жемчуга, перемежающегося бусинами из красного коралла, нежно зазвенела. Две серьезных и в то же время очаровательных заклинательницы в летящих одеждах традиционных цветов духовной школы Жуфэн вплыли в комнату и, встав по обе стороны от дверей, приподняли занавесь, после чего преклонили колени и опустили глаза. Затем они звонкими и нежными, как пение иволги, голосами прощебетали:

– Уважаемый глава пожаловал!

В комнату, широко улыбаясь, вошел мужчина лет сорока. Внешностью он обладал самой заурядной, но производил впечатление человека ученого. Если такого потерять в толпе, он мигом утонет в море таких же непримечательных лиц. Кажется, кроме белой кожи, ничего в его облике не заслуживало внимания.

Однако как только он открыл рот, сидевший в сторонке Мо Жань едва не поперхнулся чаем…

– Ох, глава Сюэ, глава Сюэ, ваш ничтожный слуга еженощно взывал к луне и звездам в надежде, что вы пораньше почтите школу Жуфэн своим визитом! Только поглядите – разве кто-то может сравниться с вами, величавым и благородным героем Поднебесной? Просто превосходно, превосходно! Ваше присутствие озарило мою убогую хижину поистине неземным сиянием! Как славно! Очень славно! Славно, славно!

Сюэ Мэн с Мо Жанем вытаращили на него глаза.

Глава крупнейшей духовной школы во всей Поднебесной из кожи вон лез, безудержно превознося и восхваляя на все лады главу школы пика Сышэн, которая среди Десяти великих была первой разве что с конца? Да еще столько раз со все возрастающими громкостью и воодушевлением повторял это «славно».

Он так старательно нахваливал Сюэ Чжэнъюна, что тот, разумеется, весь лучился довольством.

– Ох, вы мне льстите, – с улыбкой отмахнулся Сюэ Чжэнъюн, – вы слишком любезны, глава Наньгун.

– Что вы, какая тут любезность! Я от всей души вами восхищаюсь, уважаемый глава Сюэ, ведь вы – настоящий герой нашего поколения, внушающий уважение и трепет! Ну а я?