Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Тук-тук-тук!

Мо Жань вздрогнул и раздраженно крикнул:

– Кто там?

От его крика Чу Ваньнин за стеной тоже дернулся и в тот же миг осознал, что все это время Мо Жань и впрямь лежал у самой стены, так близко от него самого, что казалось, будто обладатель этого низкого хрипловатого голоса лежит на той же самой подушке.

Чу Ваньнин невольно сжал кулаки и распахнул в темноте свои раскосые глаза.

– Это я, Сюэ Мэн, – ответили из-за двери. – Матушка сказала, что наши с тобой вещи уложены вместе. Давай открывай быстрее, я, вообще-то, помыться хочу.

Разумеется, подслушивать было нехорошо, но Чу Ваньнин утешал себя тем, что Сюэ Мэн слишком громко шумел, а из-за чересчур тонких досок происходящее в соседней комнате и так было прекрасно слышно.

В общем, подслушивать он и не думал.

С этой мыслью Чу Ваньнин завернулся в одеяло и вновь придвинулся к стене.

Из соседней комнаты донесся скрип постели, а чуть погодя – звук открывшейся двери и голос Сюэ Мэна:

– Ого, ты что, уже лег спать? В такую рань?

– Я притомился, – кашлянув, ответил Мо Жань. – Уже почти уснул, а ты меня разбудил своими воплями. Все, забирай свои вещи и уходи. Давай, иди-иди.

– Да чего ты меня так торопишь? – Сюэ Мэн помедлил, а затем заговорил снова, и в его тоне слышалось явное сомнение. – Еще так рано, а ты уже запер дверь и торчишь в своей комнате, не выходишь. Кипятишься, хотя я с тобой всего парой слов обменялся. Ты тут что…

Что? Что он там делал?

Глава 151. Учитель, вчера я сказал это сгоряча

Пока Чу Ваньнин размышлял, за стеной снова раздался хмурый голос Мо Жаня:

– Ты куда смотришь? Хватит выдумывать. Бери уже свои вещи и катись.

Сюэ Мэн опешил.

– По-твоему, я куда-то смотрю?

Мо Жань промолчал.

Сюэ Мэн долго что-то обдумывал, разглядывая лицо своего старшего двоюродного брата, а потом вдруг резко заорал, злой и смущенный одновременно:

– Да о чем ты вообще думаешь?! Я хотел сказать, что ты наверняка тут заперся, потому что решил, мол, в купальне слишком много народу, поэтому можно как-нибудь подмыться водичкой прямо в комнате! А у тебя в голове мало того что одна грязь, так ты еще и на меня думаешь, будто я такой же!

Лицо лежавшего в соседней комнате Чу Ваньнина потемнело. «В голове одна грязь»…

Тем временем Сюэ Мэн, пыхтя от злости, смерил Мо Жаня пристальным взглядом и добавил:

– Я и не думал о подобных вещах, ты сам об этом заговорил. Так неужели ты тут только что…

– Ты вроде мыться собирался? Хватит уже языком чесать!

– Ну уж нет. Я вдруг понял, что ты как-то подозрительно себя ведешь. – Чем дольше Сюэ Мэн слушал резкий тон Мо Жаня и глядел в его черные глаза, где уже зажигались опасные искры, тем сильнее чуял неладное. – Едва достигнув совершеннолетия, ты целыми днями пропадал по «веселым» домам, но за последние годы, проведенные в странствиях, ни разу даже интрижки не завел. С чего это ты вдруг так изменился?

Мо Жань продолжал молчать. Чу Ваньнин же прислушивался к этой тишине и напряженно ждал – ему тоже было очень интересно, что Мо Жань на это ответит.

Молчание затягивалось, и с каждым мгновением Чу Ваньнина одолевало все более сильное беспокойство. Почему же он не отвечает? Ему неловко? Может, он раскаивается? Или же…

– Ты правда хочешь знать?

В голосе Мо Жаня отчетливо слышался гнев.

Ему еще хватало наглости злиться!

Чу Ваньнин мысленно неодобрительно прищелкнул языком. Он полагал, что Сюэ Мэн задал вполне разумный вопрос. Подумаешь, кто-то вскрыл твои грязные секреты, чего сразу злиться и отмалчива…

Додумать мысль до конца он не успел.

– Наигрался, натешился, скучно стало, – отозвался Мо Жань. – Доволен? Все, теперь выметайся.

Сюэ Мэн вместе с Чу Ваньнином по другую сторону стены потеряли дар речи.

Надолго повисла мертвая тишина. А потом Сюэ Мэн взорвался ревом, да таким, что его, наверное, слышало все подворье:

– Мо Вэйюй, бесстыжий ты сукин сын! Проходимец вонючий!!!

– Да-да, как скажешь. Уходи уже, хватит мешать мне спать.

– Не трогай меня, ты! Мерзость!

– И почему это я мерзкий?

– Ты, ты… – запинаясь, бормотал Сюэ Мэн. Его красивое личико заливала краска смущения.

Изначально он хотел уколоть Мо Жаня, пристыдить его и никак не ожидал, что тот возьмет и сам бессовестно припрет его к стенке своим ответом. Сюэ Мэн не мог не вспомнить о том, что ему уже минуло двадцать и Наньгун Сы в том же возрасте, к примеру, уже женится на первой красавице мира совершенствующихся, четвертый молодой господин палаты Цзяндун стал отцом троих детей, а уж о Мэй Ханьсюэ из куньлуньского дворца Тасюэ и говорить нечего… По крайней мере, он к двадцати годам умудрился не помереть от какой-нибудь срамной болезни.

В общем, один лишь Сюэ Мэн пока ни разу не имел ни с кем любовной связи, и ему было обидно.

И обижался он вовсе не потому, что был тайным сластолюбцем, – Сюэ Мэн таковым не был. Просто он ощущал, что даже в этом деле Мо Жань обошел его, да не просто обошел, а оставил далеко позади, что страшно злило. Если бы Мо Жань хотя бы не затрагивал эту тему или промолчал бы, глубоко устыдившись, самолюбие Сюэ Мэна бы, возможно, не было так сильно уязвлено; однако Мо Жань взял и еще с таким пренебрежением бросил ему…

«Наигрался, натешился».

Такого удара по самоуважению юный господин Сюэ снести не мог.

Он еще долго стоял и тыкал, не в силах произнести хоть что-нибудь другое, а потом наконец с негодованием прорычал:

– Мерзкий, как ни посмотри! Грязная скотина!

С этими словами Сюэ Мэн вышел, хлопнув дверью.

Чу Ваньнин тоже был слегка ошарашен. Хоть он и обладал гораздо большей выдержкой, чем Сюэ Мэн, непристойные слова Мо Жаня, в которых сквозило явное намерение задеть побольнее, невольно подняли в его душе целую бурю негодования, и буря эта не стихала еще очень долго.

Низким голосом, похожим на рык притаившегося в чаще льва, этот юнец за стеной произнес ужасную грубость. Слившись воедино, этот тихий яростный голос и произнесенные им грубые слова безжалостно ткнули Чу Ваньнина прямо в сердце, словно толстая раскаленная кочерга.

Он судорожно сглотнул, и его глаза мрачно сверкнули.

В прошлом Мо Жань часто нарушал запрет и бегал по