Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Здравствуйте, дядя Сюэ.

– А вы…

Незнакомец снял капюшон. Сюэ Мэн тут же громко ахнул и попятился, Сюэ Чжэнъюн же улыбнулся:

– Ох, да ведь это же Ханьсюэ!

Мэй Ханьсюэ поднял голову. Он от природы обладал белоснежной кожей, красивой высокой переносицей и четко очерченными надбровными дугами, а его глаза казались бездонными озерами – словом, своей незаурядной красотой этот молодой человек ярко выделялся среди других людей. Помимо всего прочего, его безупречная кожа даже в полумраке продолжала источать слабое сияние: вероятно, из-за того, что он вырос в ледяных землях хребта Куньлунь. От всего его облика веяло морозом; он ослеплял своим блеском и в то же время выглядел холодным и надменным.

Словом, если судить лишь по внешности, никто бы в жизни не поверил, что перед ним стоит тот самый Мэй Ханьсюэ, известный на весь мир совершенствующихся своими развратными любовными похождениями.

– Ваш покорный слуга был занят делами во дворце Тасюэ и потому прибыл только сегодня. Не ожидал встретить вас здесь, дядя Сюэ. – Мэй Ханьсюэ выглядел таким холодным, что, хоть его губы и сложились в учтивую улыбку, глаза смотрели совершенно равнодушно, а от его скромных и почтительных речей ощутимо веяло прохладой. – Хотел засвидетельствовать вам с тетушкой свое почтение.

– Чудесно, чудесно! Ох, вот бы и Мэн-эр был таким же учтивым.

Сюэ Мэна фраза отца совсем не обрадовала. Стоя позади, он принялся пронзать Мэй Ханьсюэ злыми взглядами, похожими на ядовитые стрелы, каждая из которых жалила еще сильнее и свирепее предыдущей.

«Ну и гад же этот Мэй Ханьсюэ! – думал Сюэ Мэн. – На людях – один, а на самом деле – совсем другой! Просто проходимец вонючий, вот он кто. Я своими глазами видел в Персиковом источнике, каков он. А теперь стоит тут перед старшими с таким серьезным видом, словно он какой-нибудь ищущий просветления монах, который дал обет целомудрия. Ай да актер!»

Но Мэй Ханьсюэ в сторону своего товарища по детским играм даже не глядел. Его губы еле-еле шевелились, когда он, скромно потупив взор, вежливо произнес:

– Вы, видно, изволите шутить, дядя. Молодой господин Сюэ – настоящий «любимец Небес», победитель великого состязания в горах Линшань. Разумеется, он превосходит других во всем.

– Точно, отец, этот парень – как раз один из тех, кого я победил…

– Мэн-эр…

Только когда госпожа Ван, которой стало стыдно за поведение сына, потянула Сюэ Мэна за руку, раздраженный «маленький феникс» наконец захлопнул клюв, но из его ноздрей, казалось, все равно вот-вот должен был повалить дым.

– Вы сейчас направляетесь в школу Жуфэн, дядя? – спросил Мэй Ханьсюэ.

– Да, уже пора. Даже если приедем немного раньше, ничего страшного. Чего у Наньгун Лю в достатке, так это места! Кажется, он обещал за месяц до свадьбы и на месяц после освободить для гостей целый город, чтобы те могли с удобством разместиться? – со смехом сказал Сюэ Чжэнъюн. – Так что мы хотели поскорее отправиться туда и дать молодому поколению возможность познакомиться поближе.

С этими словами он покосился на Сюэ Мэна, как бы намекая, что намеревается подыскать ему невесту.

Сюэ Мэн промолчал.

– Ну а ты, Ханьсюэ? Не отправишься сразу в Жуфэн?

– Глава дал мне кое-какие поручения, так что я сперва останусь в Дайчэне на несколько дней, закуплю побольше духовных камней и отвезу их во дворец Тасюэ, а в Жуфэн отправлюсь за день до свадьбы. Уверен, что успею вовремя.

– Ясно же, почему ты не хочешь приезжать слишком рано, – пробормотал себе под нос Сюэ Мэн. – Боишься, что родственники благородных девиц, которых ты обесчестил, поймают тебя и поколотят, как собаку.

Мо Жань навострил уши и с улыбкой поинтересовался:

– Что ты там бормочешь, Мэнмэн? Какая собака?

Сюэ Мэн фыркнул и, скрестив руки на груди, отозвался:

– Никакая. Заклинание одно вспомнил.

– Пф-ф, думается мне, это было заклинание жестокого убийства господина прямо перед нами.

– Хватит чушь нести!!!

Услышав перешептывания Мо Жаня и Сюэ Мэна, Мэй Ханьсюэ наконец взглянул в их сторону. Столкнувшись с ним взглядом, Сюэ Мэн опешил. С этим Мэй Ханьсюэ что-то явно было не так. Тогда, в Персиковом источнике, Сюэ Мэн сам видел его нежный, даже в гневе смеющийся взгляд; во взгляде же человека перед ним не было не только ни капли нежности – в них вовсе ничего не шевелилось. Его глаза были холодными и пустыми и смотрели зло, даже когда их владелец улыбался.

Пока Сюэ Мэн стоял, хлопая глазами, ему вдруг вспомнилось, что во время разлома Небес, когда Мэй Ханьсюэ с другими учениками школы дворца Тасюэ пришел им на помощь, он тоже на глазах у всех присутствующих притворялся серьезным и надежным. Сюэ Мэн пришел в ярость. Да как этот малый ухитряется так хорошо играть свою роль? Как у него получается так правдиво притворяться? Просто скотина в облике человека! Выхолощенный негодяй!

– Эй, Мэн-эр, ты куда?

– Тут слишком душно! Я вас на улице подожду. Как закончите – выходите!

С этими словами Сюэ Мэн стремительно направился к дверям, откинул занавеску и вышел, кипя от гнева. «Любимец Небес» был по-настоящему обижен.

От вонючего отброса Мэй Ханьсюэ так и несло фальшью. Тогда почему никто, кроме него, Сюэ Мэна, этого не чувствовал?

Вот же проклятье!

Глава 153. Глава, которого учитель ненавидит больше всех

Сюэ Мэн мог злиться, сколько его душе угодно, – так или иначе им было пора в путь.

Распрощавшись с Мэй Ханьсюэ, путешественники покинули Дайчэн и всего за половину стражи наконец добрались до территории крупнейшей духовной школы во всей Поднебесной – школы Жуфэн в Линьи.

Из названия сразу становилось ясно, что духовная школа Жуфэн располагалась в Линьи. Она состояла из семидесяти двух разновеликих дворов, которые были настолько велики, что потребовалось бы время, достаточное для средней трапезы, чтобы верхом доехать от парадных ворот до задних. Именно поэтому дворы попросту звали городами. Каждый из семидесяти двух городов школы Жуфэн имел свой ранг и свои задачи. Этим школа Жуфэн, как небо от земли, отличалась от школы пика Сышэн, где все варилось в одном котле. Даже Сюэ Мэн, который терпеть не мог совершенствующихся из Верхнего царства, у въезда в город невольно обомлел.

Да, недаром последователи школы Жуфэн вели себя так, словно принадлежали к императорскому роду.

Они подъехали к воротам главного из городов, крупнейшего во всей школе Жуфэн. Гребни его устремившихся к небу белоснежных стен с величественными угловыми башнями покрывала черная черепица. С четырех сторон от расписанных золотом красных лаковых ворот располагались каменные привратные