Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Ты будешь вести переговоры один или прибегнешь к услугам одного из членов Семьи?

Я понимал, кого имеет в виду Фрейр, говоря об одном из членов Семьи. Он говорил о себе. Ведь, став моим помощником на переговорах, он автоматически обретал статус наследника. Я не смотрел в этот миг на Тора, но вполне представлял выражение его дикой физиономии. Нет, я не собирался покуда назначать себе преемника. Я вообще не собирался делать это! Потому я с усмешкой, придав ей оттенок подобающей моменту печали, ответил:

— Нет, я переговорю с гостями сам. Так будет правильней.

Фрейр хотел спросить ещё что-то, но был перебит моей дражайшей супругой. Смерть Бальдра разбила сердце Фригг. Горе её было сильным, и можно было ожидать нелепой выходки. Что и случилось.

— Так ты, Гримнир[8K94], готов похоронить сына и забыть о нём?!

Сидевшая рядом с Фригг Фулла, верная прислужница и наушница, попыталась остановить свою госпожу, но Фригг уже завелась. Оттолкнув Фуллу, она поднялась и направилась ко мне. Я также оставил свой трон. Фригг назвала меня именем, какое я ненавидел, а это значило, что она настроена решительно. Надлежало быть готовым к любой неожиданности.

— О чём ты, дорогая?

— Мне кажется, ты рад смерти Бальдра.

Я хотел оскорбиться, но передумал, решив, что это будет излишним.

— Тебе это кажется, дорогая. Понимаю твои чувства. Понести такую утрату…

У меня хорошая реакция, и я успел отшатнуться как раз вовремя, чтоб увернуться от пощёчины.

— Думаешь, я не вижу? — Я промолчал, и Фригг прибавила:

— Я знаю тебя! О, я сумела хорошо изучить тебя за долгие годы!

Только скандала сейчас не хватало! А он явно назревал, чему свидетельство насторожившиеся лица моих милых родственников. Неужели Фригг… Я даже не стал завершать эту мысль. Фригг не могла ничего видеть. Никто ничего не видел. Никто и ничего. За исключением, быть может, Хёда. Но он слепец, а сейчас к тому же мёртвый слепец. Занятное свойство «есть» меняться на «был»!

— Милая! — Я сделал ударение на этом слове. — Милая, если ты хочешь что-то сказать, говори. Но не нужно закатывать истерику. Ты выбрала слишком неудачное для этого время.

Фригг презрительно фыркнула, но от меня не укрылось, что она слегка успокоилась. Лицо вернуло естественный цвет, ноздри перестали раздуваться.

— Так ты намерен вот так просто похоронить сына?

— А что я могу сделать? Это будут самые роскошные похороны, подобных которым Асгард не знал!

— И ты не попытаешься спасти его?

— Как? — Я посмотрел на Тора, а затем и на Фрейра, словно переадресовывая вопрос им. Оба пожали плечами. Ни один из самозваных наследников не желал связываться с разъярённой Фригг, зная, что это опасно. — Как я могу спасти Бальдра? Я что, должен отправиться за ним в Хель?

— А почему бы и нет! Ты должен попытаться убедить владычицу подземного царства вернуть нам душу и тело Бальдра!

— Глупость! — резко бросил Тор, менее всего заинтересованный в возвращении соперника, преграждавшего путь к трону. В данном случае я был совершенно согласен с Дубиноголовым. Я покачал головой, всем своим видом говоря: ну совершенно сумасшедшее предложение!

— Хель не отпустит Бальдра. Она никого не выпускает из своих окровавленных лап. Все вы не хуже меня знаете, что нельзя повернуть вспять судьбу. — Я обращался ко всем, призывая подтвердить мою правоту. Но ни Тор, ни Фрейр, ни кто-либо другой не рискнули подать голос. Фригг с её колдовскими штучками пользовалась дурной репутацией.

— Я считаю, с ней можно поговорить! — настаивала Фригг, и голос её становился всё более раздражённым.

Но я не собирался сдаваться.

— Хель не переносит меня за то, что я приказал ей оставить Семью. Неужели ты думаешь, что она исполнит мою просьбу?!

— Тогда просить должен кто-то другой! Но необходимо что-то сделать!

Я не стал спорить и даже не усмехнулся. Похоже, Фригг помешалась от горя. А когда имеешь дело с помешанными, нужно во всём им уступать.

— Тогда переходи от обвинений к предложениям. Что, по-твоему, мы должны сделать?

— Один из нас должен отправиться в Хель и упросить царицу мёртвых освободить душу Бальдра.

Я задумался над тем, что сказать, но в этот миг ко мне наконец-то подоспела помощь.

— Чтобы просить о подобном, нужно привести веские аргументы! — нравоучительным тоном заметил Форсети.

— Так нужно сказать, что если не будет Бальдра, мирам грозит гибель! — горячо воскликнула Фригг

— Царица лишь обрадуется этому, — ответил Форсети, на что я не согласился.

— Не думаю. Здесь Хлин права. Вряд ли Хель желает гибели мирам. Как бы ни было тоскливо владычествовать в царстве мёртвых, но это всё же существование. Лучше быть последним рабом, чем не быть вовсе. — Я улыбнулся Фригг, во взгляде которой читалось удивление. — Стоит попытаться. Но кто отправится к Хель? В любом случае это должен быть не я.

Я посмотрел на Тора, тот поспешно отвёл взор. Было бы глупо полагать, что он струсил. Просто Тор в данной ситуации желал находиться подле меня. Тем же резоном руководствовался и Фрейр, с серьёзной миной заявивший:

— Вы же знаете, что я медлителен в путешествиях.

Да, это было общеизвестно. Но вряд ли подобный довод можно было признать веским. Я повёл взором. Присутствуй здесь Хеймдалль, не сомневаюсь, что он без промедления вызвался б отправиться в Хель. То же самое сделал бы и Локи, не столь из храбрости, сколь из честолюбия. Тюр… Он был храбр, но не уверен, что он отважился б на подобное путешествие. И всё. Более ни безумных храбрецов, ни отважных честолюбцев не было. Ньёрд и Улль дружно отвели взор. Чего уж говорить о Форсети и Браги!

— Отец, позволь мне!

Хермод! Мой средний сын! Я как-то упустил из виду его присутствие на тинге. Хермод был допущен в Залу Совета впервые, заняв место умершего Бальдра. Я задумался. Хермод был слишком молод для подобного задания. Но при этом он храбр и силен, что доказал накануне во время состязаний. К тому же у меня не было выбора. Больше желающих отправиться к Хель не было. Мой взгляд перебежал с Хермода на Фригг.

— Ты согласна, Хлин?

— Да, — кивнула та.

Ещё бы! Хермод, чьей матерью была великанша Грид — каюсь, грех молодости! — приходился Фригг пасынком. Фригг было наплевать на его судьбу. Она желала во что бы то ни стало вернуть своего любимчика Бальдра и была готова во имя этого пожертвовать кем угодно — хоть Хермодом, хоть Тором, хоть мной.

— В