"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Извольте, — сказал я.

Потом быстро разобрал лампу. Проблема была пустяковой. Кремальера, зубчатое колесико, которое должно было выдвигать фитиль, соскочила с направляющей и забилась засохшим нагаром. Я, недолго поразмыслив, достал из ящика тонкое шило. Ловко, орудуя одними пальцами, вычистил нагар, аккуратно подогнул латунную ось и поставил колесико на место. Затем вытащил фитиль. Он был обгоревшим клоками— потому и коптил. Взяв из отцовского набора острый сапожный нож, я идеальным прямым срезом отсек обугленный край и чуть срезал уголки, чтобы пламя было ровным, в форме лепестка.

Пока я занимался этой ювелирной работой, Матрона так стремилась заглянуть и увидеть, что происходит под моими пальцами, что навалилась грудью на стол. Вырез её платья оказался таков, что туда, при желании, мог бы провалиться средних размеров арбуз. Она дышала тяжело и часто, неотрывно глядя на мои пальцы. Казалось, она вообще не моргает.

— Ловкий… — прошептала она, когда я щелкнул колесиком, и фитиль послушно и плавно вылез наружу. — Ох и хорош ты в деле. А вот еще беда, Прошка. Самовар у меня медный, тульский. Да вот только у него с самого краника-то капает. Спасу нет, всю скатерть лужами извел. Почини краник!

Она всё так же легко, снова даже не запыхавшись, приволокла тяжеленный блестящий самовар. Я вытащил конусообразный ключик крана. Типичная болячка — металл притерся неравномерно, образовались микроскопические царапины, через которые сочилась вода.

— Зола из печки есть ли у вас? Мелкая, чтоб как пудра? — деловито спросил я.

— Найдем! — она метнулась в дом с неожиданной для её габаритов прытью и всего через минуту или две принесла мне блюдце с серой золой.

Тут я едва сдержал усмешку — надо ж, я ей велю, а она всё несет мне то одно, то другое, а ведь хотела-то она наоборот, чтобы я на побегушках был. Но мысли делу не мешали. Я капнул на золу из масленки, размешал спичкой до состояния густой пасты. Густо обмазал этой смесью конус краника, вставил его обратно в гнездо самовара и начал притирку.

Движения были монотонными. Вправо-влево, с легким нажимом, потом прокрутить. И снова: вправо-влево, прокрутить. Металл терся о металл с тихим, шуршащим звуком.

Матрона Адольфовна сидела напротив, подперев щеку кулаком. Её глаза подернулись какой-то поволокой. Она смотрела на то, как я — снова раз да два — с усилием вкручиваю деталь, и её дыхание становилось всё более глубоким и неровным.

Однако и о чём там эта дамочка думает? Ситуация становилась донельзя комичной и одновременно напряженной.

Будь я действительно неопытным шестнадцатилетним мальчишкой, я бы уже сгорел со стыда даже не от самого её любопытства, причину коего мог бы и не разгадать по юности, а от этого откровенно раздевающего взгляда. Но мой взрослый разум лишь фиксировал происходящее: мадам явно истосковалась по мужской руке в доме. И, кажется, не только в доме. Так что нужно быстрее починить, выторговать за это в счет оплаты хоть какую сумму, и шустро, как только смогут нести меня ноги, бежать.

Спустя минут пятнадцать я вытащил кран, тщательно вытер и его, и гнездо чистой ветошью. Металл стал матовым, идеальной формы. Я вставил кран на место, абсолютно уверенный, что всякая течь устранена.

— Воды бы, — коротко попросил я.

Она снова покорно, будто исправная горничная, принесла ковш. Я залил воду в самовар — и остановил свой взгляд только лишь на кране. Матрона же снова смотрела на меня. Секунды тянулись. Наконец, я выждал с минуту — ни единой капли. Сухо.

Я вытер руки промасленной тряпкой и поднял на неё прямой, спокойный взгляд, который никак не вязался с моим юным лицом.

— Принимайте работу, достопочтенная мадам. Калитка не скрипит и запирается. Лампа светить будет ровно. Самовар воду держит. Так что же наш уговор насчет долга?

Она сглотнула, медленно обвела взглядом починенные вещи, потом снова уставилась на меня. Её грудь вздымалась.

— Уговор… — голос её слегка дрогнул, потеряв прежнюю властность. — Уговор в силе, Прохор. На месяц забудьте о плате. Но знаешь что… Похоже, в этом доме еще много чего починить надо. Завтра приходи. Я пироги испеку с мясом. Тебе, голубчик, мясо сейчас очень нужно.

— На том спаси Христос, Матрона Адольфовна. Но…

Я задумался, а мое «но» дамой было как-то не так воспринято. Она подалась вперед, попробовала взять меня за руку, но я вовремя вывернулся. Стоило как можно быстрее уточнить, о чём я вёл речь.

— Вам же инструмент без надобности. Но все должно приносить деньги…

На словах о деньгах, взгляд дамы поменялся. Заинтересовалась.

— Говори, малец!

— Я могу чинить много разного — в любом доме, скромном ли или как ваш. И за аренду, ну, если будут у меня заказы, приносить долю.

Та задумалась, потом снисходительно и немного хищно улыбнулась.

— Где ж ты найдешь еще такую, как я…

— А вы мне поспособствуйте — если вы кому скажете, а там иные скажут, то и пойдёт дело. Вы в накладе не останетесь, Матрона Адольфовна, — ответил я с большой серьёзностью.

Думала она долго. Смотрела то на лампу, то на самовар..

— Добро, Прохор. Но… ты знай, что это всё мое, — сказала женщина.

Я кивнул и тут же, чтобы Матрона не передумала, начал аккуратно укладывать отцовский инструмент обратно в тяжелые ящики, размышляя о том, что моя теория насчет «одинокой истосковавшейся вдовы» зашла куда-то не туда. Тут со двора послышались голоса.

Калитка — та самая, которую я только что выправил и смазал, — открылась совершенно бесшумно, без привычного раздражающего скрипа. Половицы на крыльце тяжело скрипнули под уверенными мужскими шагами, а следом раздался торопливый топот ног поменьше.

На светлую веранду ввалилась компания. Впереди шел мужчина в добротном сюртуке, а из-за его спины выглядывали те самые два пацана, что недавно подглядывали за мной из-за церковной ограды. Мальчишки возбужденно сопели, предвкушая зрелище.

Я поднял взгляд от ящика с инструментами и замер. Мир тесен, а заводской поселок — еще теснее. Его-то тут я хотел бы видеть в последнюю очередь.

На пороге стоял собственной персоной Эраст Никитич. Тот самый, и рыщущий взгляд делал его похожим на собачонку. Мне стоило большого труда не рассмеяться. Вот это парочка! Стоят друг друга. Слова из Библии о том, что каждой твари нужно по паре, заиграла новыми красками.

Эраст Никитич тоже замер, словно налетел с разбегу на невидимую стену. Его взгляд метнулся от моего спокойного лица к керосиновой лампе, которая исправно горела и не испускала чаду. Потом к блестящему медному