"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Но было поздно. Этот грозный, необъятный постамент в шелках начал медленно разворачиваться в нашу сторону. Сложилось стойкое впечатление, что стой я чуть ближе, я бы непременно услышал ржавый скрип и грохот несмазанных шестеренок внутри этого огромного изваяния.

Хищная, плотоядная улыбка исказила её лицо. Ухмыляясь, она властно и призывно махнула пухлой рукой, унизанной перстнями, в сторону моей оцепеневшей матери. Мол, иди-ка сюда, милочка, я как раз собираюсь позавтракать… и, кажется, сегодня в меню будешь ты.

Нужно спасать своих женщин.

Глава 13

Калуга.

8 мая 1887 года.

Мать начала мелко дрожать, её глаза налились неподдельным страхом.

— Что происходит? — тихо спросил я.

— Да ведь у нас за два месяца не плачено, — шепотом прояснила обстоятельства Настя. — Если б Матрона Адольфовна не была такой ленивой, она бы уже давно пришла нас выселять.

Острое, почти первобытное желание защитить своих женщин, свою семью, захватило меня целиком. В голове мелькнула мысль: будь здесь настоящий глава семейства, мать могла бы со спокойной усмешкой смотреть на эту мегеру, зная, что муж, как это всегда и бывало, всё решит и оградит их от любых неурядиц. Но отца рядом не было. Его не было совсем.

— Ну, так поговорю с ней! — строго заявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал абсолютно непоколебимо.

— Да куды ж тебе⁈ — в отчаянии всплеснула руками мама.

Но я уже взял инициативу в свои руки и решительно направился в сторону этой необъятной женщины, подошел к ней и вежливо поздоровался. Смотреть пришлось снизу вверх: она была не только шире, но и заметно выше меня — едва ли не на целую голову.

— Ишь, задохлика своего подослали, — поморщилась она. — Задолжали вы мне семь рублей. Нечего тут разговаривать, вертайте в зад мои деньги или же вышвыривайтесь вон! — рявкнула она, но при этом вдруг принялась рассматривать меня каким-то откровенно плотоядным взглядом.

Вертать в зад… Да в такой зад…

Но я тактично не стал уточнять. А выдержал паузу, лихорадочно соображая, что же можно ей предложить. Настроена она была столь решительно, что в этот раз точно не поленилась бы дойти до нашего барака и самолично выгнать нас на улицу. К тому же неподалеку зыркал глазами знакомый мне околоточный.

Тот, что спас в драке не столько меня, сколько тех, с кем я дрался, а мне позволил не довести дело до смертного греха. Благодарен ли я? Тот случай, когда не могу сказать «спасибо». Ибо точно не от благих побуждений этот местный блюститель порядка разогнал шпану.

Он внимательно наблюдал за происходящим, по всей видимости, готовый кинуться в бой, если я не то что действием, а даже дерзким взглядом оскорблю эту влиятельную особу.

— А ведь похож на отца своего… — вдруг протянула женщина, буквально поедая меня глазками. — Мясца бы тебе немного прирастить, так и вовсе был бы вылитый он.

По спине пробежал холодок. А я в это время нервно пытался сообразить: интересно, какое нынче в Российской империи законодательство по совращению малолетних? Я же несовершеннолетний, так? Но, похоже, такого понятия, как такт или мораль, у этой дамочки не было в принципе. Нужно было срочно ломать ей сценарий.

— Достопочтенная госпожа, с глубоким уважением и трепетом страстно хотел бы выразить искреннее восхищение вашим нарядом, — елейным, безупречно выверенным тоном произнес я.

Глаза женщины полезли на лоб. Вот только что они были словно две мелкие щелочки, заплывшие жиром, а теперь расширились так, что, казалось, вывалятся наружу.

— Вот это да… Ты где ж словам-то таким выучился? — с явным недоумением и даже некоторой растерянностью спросила она.

Теперь она смотрела на меня совершенно иначе. Наверное, пыталась рассмотреть во мне кого-то другого, а не того худого, пусть и долговязого парнишку, которым я сейчас являлся. Не обычного парня лет шестнадцати. Хотя я догадывался, что мог бы выглядеть и постарше, если бы немного оброс мускулатурой, а не щеголял одними костями, обтянутыми кожей.

— Прошу простить, если смутил вас своей прямотой, — я изящно, почти по-придворному поклонился, не давая ей опомниться. — Но не позволите ли поинтересоваться: какой выход столь милосердная и, несомненно, умная мадам может найти из сложившейся непростой ситуации с моей семьей?

Я продолжал безбожно сыпать высокопарным слогом, наблюдая, как в ее голове с грохотом проворачиваются заржавевшие шестеренки.

— Деньги мне нужны… — уже не так уверенно, сбитая с толку моим тоном, протянула она. — Тот инструмент, что твоя матушка мне передала, стоит… кхм… меньше, чем полгода проживания в предоставленном вам отдельном доме.

Мне, конечно, стоило бы заметить в ответ, что этот её «отдельный дом» мало чем отличается от худой собачьей конуры. Но я вовремя прикусил язык: понимал, что ей такое не понравится, только взъярит.

Зато мой слух мгновенно зацепился за главное: инструменты отца…

Это очень важно. Это, может быть, моя дорога к тому, чтобы не радоваться копейке, а быть сытым и содержать семью. Инструменты… Как же это важно для рабочего человека. Как для степняка конь, как для священника святое писание, как для императора его корона.

Каждый уважающий себя мастер должен иметь свой инструмент. Это закон. И уж если мой отец, как я уже догадывался, был не из последних мастеровых на заводе, где теперь шпыняли его сына, то он должен был таким обзавестись.

Но мать, когда давеча я принялся её расспрашивать, лишь скорбно промолчала. И вот теперь я понял, почему. Она отдала самое ценное, чтобы нас не вышвырнули на улицу — и просто не смогла признаться мне в этом.

— Может быть, у такой достопочтенной госпожи найдется то, чем я мог бы отработать долг? Отсрочить ли платеж или вовсе сделать нечто, что можно было бы оценить как полный возврат долга? — вежливо предложил я, продолжая убалтывать Матрону Адольфовну.

И только когда слова слетели с губ, я с ужасом понял, что понять-то меня можно и иначе. Я-то совершенно не воспринимал эту монументальную даму как женщину! Для меня она была изваянием, колоссом, словно бы искусственно выращенным гигантским грибом — по крайней мере, невероятных размеров шляпка на её голове делала сходство абсолютным.

— Я… могу что-то починить! Если у меня будет инструмент, то, думаю, очень многое смогу, — поспешно добавил я, пытаясь замять неловкость, пока её фантазия не свернула не туда.

Дамочка задумалась.

— Если у тебя будет рабочий инструмент…

Господи! Как же пошло это прозвучало. Я не боюсь мужчин, я всегда в драку полезу, чтобы честь свою защитить. Но тут… я пасовал, вот ей-богу…

Она еще