"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

раз окинула меня оценивающим взглядом. Затем посмотрела в сторону моей матери, которую Настя крепко держала за руку, словно для того, чтобы матушка в панике не рванула ко мне на выручку. Я тоже скосил глаза в их сторону: лица моих родных женщин выражали не меньшее потрясение, чем лицо той гигантши, рядом с которой я стоял.

Краем глаза я уже заметил стайку мальчишек, примерно моих сверстников, которые выглядывали из-за угла церковной ограды и о чем-то возбужденно шептались. Не хотелось даже представлять, что придумают воспаленные мозги пубертатных подростков.

— А пожалуй, что и да… — наконец, тяжело изрекла Матрона Адольфовна. — Пойдем-ка, голубчик, со мной. Калитка у меня совсем покосилась, замок плохо в проушины входит, да и по дому есть что подлатать. Справишься ли только? Уж больно ты… Ну, там и поглядим.

— Я сейчас, буду следом. Только предупрежу матушку, что отправляюсь к вам, — сказал я и, не давая домовладелице возможности возразить, решительно зашагал к маме.

Мама хотела было что-то испуганно возразить, но я перебил ее и строго — к ее немалому удивлению — скороговоркой произнес:

— Я пойду посмотрю. Может, получится что-то починить в счет долга. Если выйдет, то хорошо. Если нет, то хоть договорюсь об отсрочке.

Не дав ей опомниться и даже начать меня отговаривать, я развернулся и поспешил за нашей необъятной домовладелицей.

Дошли мы быстро. Дом, которым явно так гордилась эта женщина, находился недалеко от завода и, собственно, от заводского храма. Как по мне, так это была просто достаточно большая, просторная деревянная изба. Хотя, судя по конструкции, имелся и второй этаж, вернее, надстройка с одной комнатой под крышей. Добротно, крепко, но явно не царские хоромы и даже не боярский терем, как она, вероятно, себе мнила.

— Вот калитка и ворота. Их нужно починить, — властно указала женщина пухлой рукой, тоном таким, словно бы уже давно наняла меня к себе в дворовые холопы.

— Безусловно, — ответил я ровным, учтивым голосом — именно так, как больше всего нравилось этой высокомерной особе. — Но сперва надо же нам договориться о том, чего стоит эта работа.

Она смерила меня недовольным, тяжелым взглядом. Наверняка уже решила, что деваться мне всё равно некуда, так что условий ставить я не буду и обязан лишь с благодарностью исполнять её волю.

— Сделаешь это. Сам долг не прощу, но отсрочу выплату на один месяц, — нехотя процедила она, всем своим видом показывая, что оказывает мне, жалкому оборванцу, великую милость.

— И инструмент, — твердо сказал я, выдержав её взгляд, а затем добавил самое важное: — Инструмент моего отца. Мне им будет сподручнее работать.

Матрона Адольфовна только презрительно хмыкнула. Она грузно развернулась и, тяжело ступая, зашла в дом, а буквально через минуту вышла обратно. И вынесла в руках сразу два немалых, окованных железом деревянных ящика с инструментами.

Причем несла она их с такой непринужденной легкостью, словно это были невесомые пушинки, лишний раз подтверждая, что не просто дородна — в этой женщине скрывалась поистине медвежья сила.

Эти ящики и верно таили в себе настоящее сокровище. Откинув крышки, я едва не присвистнул. Мой предшественник, Прошка, вряд ли мог бы даже понять ценность этих вещей, но зато мой взрослый разум оценил всё мгновенно. Отличные кованые молотки разного веса, набор напильников и надфилей в промасленной ветоши, зубила, мощные клещи, ножовки и даже масленка. Отец Прохора действительно был Мастером с большой буквы.

Я сбросил потертую, не по размеру, то ли куртку, то ли пиджак, оставшись в одной рубахе, засучил рукава и подошел к покосившейся калитке. Проблема была очевидна: от времени и сырости тяжелую кованую створку повело, нижняя петля просела, а проушины под навесной замок разошлись, из-за чего дужка в них просто не лезла.

Сил в моем подростковом теле было немного, поэтому я взял не мышцами, а физикой. Нашел во дворе крепкий деревянный брусок, подсунул его под створку как рычаг, подложил кирпич и, навалившись всем своим скромным весом, приподнял калитку, снимая её с петель.

Спиной я ощущал тяжелый, липкий взгляд. Матрона Адольфовна никуда не ушла. Она стояла буквально в двух шагах, заслоняя своей необъятной фигурой солнце. Ну что ж, на роль солнечного зонта в такой день она мне, очень даже подходила. Но только лишь для этого.

Я взял самый тяжелый молоток, нашел в ящике массивную железную болванку, которую использовал как наковальню, и принялся править нижнюю петлю. Металл был вязким, поддавался тяжело. Приходилось бить точно, с оттягом.

— Дзынь! Дзынь! Дзынь! — звук ударов разносился по двору.

Я быстро взмок, по лицу уже через две минуты такого труда покатились капли пота.

— Ишь ты… Худющий, а бьет как мужик матерый, — густым, грудным голосом проворковала над самым моим ухом домовладелица.

Я скосил глаза. Матрона стояла, упершись кулаками в свои необъятные бока. Её маленькие глазки жадно следили за тем, как под тонкой тканью рубахи ходят мои юношеские, еще не налившиеся силой мышцы, а скорее, пока только лишь жилы. И ещё я видел, как она облизнула пухлые губы, словно голодная кошка, увидевшая сметану.

«Бежать!» — промелькнула малодушная мысль.

Но я отдал себя всего делу. Удивительные эмоции при этом ощущал. Все же люблю трудиться над тем, чтобы то, чему положено крутиться, пилить или высекать, и вправду работало бы.

Закончив с петлей, я густо смазал штыри маслом из отцовской масленки и, поднатужившись, опять же с помощью рычага водрузил калитку на место. Пошла, и вправду, как по маслу. Затем я взял грубый напильник и принялся растачивать проушины. Раз-раз, раз-раз — отдышаться я не успевал, и скоро мне уже хотелось вывалить язык, будто псу. Матрона же подошла еще ближе. Я буквально чувствовал жар от её массивного тела.

— Как по писаному ходит… — выдохнула она, когда я без труда продел толстую дужку замка в блестящие свежим металлом отверстия и защелкнул его. — Золотые руки у бати твоего были. И тебе, видать, передались. Ну, пойдем на веранду. Там посидишь, отдышишься. У меня еще дельце есть.

На светлой веранде она водрузила передо мной керосиновую лампу с закопченным пузатым стеклом.

— Не горит толком, коптит, зараза. А колесико заело намертво, — пожаловалась она, шумно усаживаясь на стул напротив. Стул под ней жалобно скрипнул.

— Рубль, Матрона Адольфовна, — выдохнул я из последних сил, но с твердостью знающего человека.

— Да побойся ты Бога! — всплеснула она пудовыми руками. — Я за деньги такие новую куплю.

Я подумал, прикинул, что уже знал об этом мире…

— А вот и не купите.

— А ну! Давай, покажи!