Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

срывать красную ткань, украшавшую одну из колонн в галерее дворца. Накрыв ею тлеющие доски у самого входа в покои, заклинательница рванула вперёд, заслоняя лицо локтем от жара, и схватила императора за плечо.

– Вставайте! – закричала она, пытаясь вытащить мужчину из воды.

Рядом с ними повалилась на бок полыхающая ширма и обдала обоих горячим воздухом, поднимая вверх тучу чёрного дыма и искр.

– Помогите… – прохрипел император, хватаясь за свою спасительницу и перетягивая её в ванну.

– Успокойтесь же!

Дышать здесь было нечем, и Фэн закашлялась – перед глазами всё размылось, и от шеи к конечностям разливалась слабость. Но она не поддалась и покрепче вцепилась в одежду правителя, вытягивая того наверх. Огонь уже разошёлся по ткани, с помощью которой Фэн расчистила себе дорогу, и проход вновь оказался закрытым.

– Горячо, горячо! – скулил император.

И правда, от жара горела кожа, а одежда на плечах начинала дымиться.

Фэн отпустила мужчину и за нетронутый огнём конец притянула к себе загоревшуюся длинную ткань. Пришлось прыгнуть в воду, чтобы потушить пламя. Выбравшись обратно, она накинула мокрое полотно на себя и императора и, снова схватив его за одежду, побежала через огонь.

«Я не могу позволить вам умереть так просто! Я предам вас справедливому суду, чтобы все жители империи Чжу видели, как казнят правителя, который предал свой народ и законы Небес!» – повторяла внутри себя Фэн до тех пор, пока они не оказались в коридоре. Крыша сзади них обвалилась, и личные императорские покои до самого потолка заполнились жёлтыми языками пламени.

Всё исчезло так же внезапно, как и появилось.

Открыв глаза, Фэн увидела перед собой уже знакомые серые скалы. В голове промелькнули картины спасения императора, и её бросило в жар, как после кошмара. Память о настоящих событиях постепенно возвращалась к ней, и она вспомнила, что перед переходом на пик Лаошань безжалостно позволила своему врагу умереть в огне.

Фэн всё ещё стояла на коленях в середине арены, опираясь ладонями на острые камни, а её волосы свисали мокрыми сосульками, чуть касаясь земли. Созвездия священных животных исчезли с небосвода, тучи разошлись, и над пиком взошло солнце.

– Что произошло? – спросила она, поднимаясь на ноги и вспоминая, как сильно пострадало её тело после битвы с духами.

– Ты прошла два испытания, совершенствующаяся! – ответил хранитель, появившись рядом с ней в облике голубого пламенного шара.

– Два…

– В первом испытании ты показала свою силу и рассеяла магию священных животных, во втором ты открыла чистоту своего сердца, проявив сострадание к врагу.

– Но ведь это всё был сон! В настоящем мире я оставила императора умирать страшной смертью.

– Поступки, несомненно, важны, но не менее важны и мотивы. Кто мы такие, чтобы судить о человеке по одному неверному выбору? Путь Совершенства – это путь добродетели и милосердия, это вера в то лучшее, что есть в каждом из нас. Да, в прошлом ты отняла жизнь, но, снова пережив то же мгновение, сделала другой выбор, ступив на дорогу искупления. Каждое наше решение – следствие множества событий. Стоит поменять какое-то из них, и результат может стать иным, именно поэтому великие небожители смотрят на всю картину в целом и не спешат карать людей за проступки. Небесные покровители куда милосерднее, чем вы, смертные, можете себе вообразить.

– Я запомню эти слова, дух-хранитель, – ответила Фэн, склонив голову перед мудрым существом.

– Осталось твоё последнее испытание.

Послышался грохот, и от главной вершины пика Лаошань стали откалываться каменные глыбы, пролетая над головой Фэн и выстраиваясь в парящую лестницу, в конце которой горел луч света, спускающийся с Небес.

– Что я должна сделать?

– Чтобы вознестись, ты обязана отдать свою главную ценность. Небожители знают, что ты попала сюда не честным путём, и потому без жертвы они не позволят пройти дальше.

Фэн повернулась в сторону ступеней, зависших в воздухе, и оглядела себя в поисках чего-то стоящего. Оружие она, конечно, ценила, но не успела прикипеть к нему всей душой, одежда не стоила и гроша, а больше ничего у неё не было, кроме себя самой.

– Это должна быть вещь? – спросила она, хотя постепенно начинала осознавать, с чем придётся попрощаться.

– Ты сама решаешь, – проговорил дух-хранитель, облетая девушку по кругу.

– Я могу отдать свою правую руку, такая жертва подойдёт?

Она посмотрела на покрытую рубцами розоватую кожу и протянула ладонь вперёд, давая понять, что готова. Когда-то Фэн лишилась возможности сражаться мечом из-за своего ранения и думала, что всё кончено, но Ван Юн научил её не полагаться на грубую силу и подарил лёгкие кинжалы. Теперь же она навсегда отказывалась от звания заклинательницы: без руки оно не имело смысла. Достойная жертва за жизнь людей, которые остались в мире смертных.

– Тогда решено, – ответил дух-хранитель.

Фэн кивнула и направилась к каменной лестнице, которая вела к божественному свету. Боль, пронзающая её сломленное тело, отступала, и впереди она видела только своё предназначение.

– Девочка, ты же знаешь, что Небеса закрыты? – послышался у неё за спиной всё тот же громогласный голос огненного шара.

– Я смогу их открыть, у меня есть на это силы! – ответила Фэн, не оборачиваясь, и ступила на первый парящий камень.

С каждым шагом из её правой руки вытекала энергия, похожая на полупрозрачный голубоватый пар, и кожа вместе с мясом и костями постепенно исчезали в нарастающем божественном сиянии. Когда Фэн добралась до конца, чёрный рукав её одежд уже был пуст.

В последний раз воззвав к силе Сына Дракона, чтобы достойно встретиться с барьером на Небесах, она покрыла себя с головы до пят подобием чешуи, которая являлась самой прочной бронёй во всей империи. Чувствуя, что её земная оболочка готова распасться от подобной энергии, Фэн без промедления окунулась в столб света и понеслась вверх.

Перед глазами мелькали золотые и красные полосы, напоминающие отблески бумажных фонарей в ночи, что отражались в неспокойной поверхности реки. В какое-то мгновение Фэн потеряла счёт времени, и ей показалось, что она летела в этом потоке уже не один десяток лет, но подъём вдруг прервался.

Фэн как будто врезалась в каменную стену, и последнее, что она услышала, – звук, напоминающий звон десяти тысяч разом разбивающихся фарфоровых чаш.

Сладкий цветочный аромат разбудил Фэн, и она улыбнулась, ощущая как влажная трава и бутоны мягко касались её лица. Запах казался настолько неземным, что она невольно приоткрыла глаза и увидела сквозь нависшую зелень бескрайнее небо такого глубокого и чистого оттенка, какого никогда не встречала прежде.

Приподнявшись на локте, Фэн огляделась и поняла, что лежит на поляне,