"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

местной таверны. Точнее, это был тот же принцип «места для проходящих», правда, раза в три больше, но с кучей перегородок и скамьями вдоль стен. У входа стоял бочонок с водой, которую можно было пить, пользуясь общим черпаком.

Стойло для варгов находилось в соседнем помещении без двери — тебя никто не обслуживал, ты просто вёл животное туда, где оно не мешало проходу. Комнат в моём привычном понимании не существовало. Были ниши в скальной стене, завешенные грубой тканью, с лежаками, застеленными колючим сеном. Удобств, конечно, не было. Просто место, чтобы сидеть под крышей, а не на улице.

— Там и выпивка есть, — Бран мотнул головой в сторону дальней стены, где за низкой каменной стойкой стояли глиняные кувшины. — И горячее дают.

Войдя внутрь, я действительно почувствовал, будто шагнул в знакомую по фильмам и сериалам таверну. Только вместо уютного камина — глубокая каменная ниша в стене, где на железной решётке шипело и потрескивало что-то жирное, распространяя густой дымный запах. Запах был на редкость аппетитным: жареного мяса, пряных кореньев и горелого жира. За стойкой, больше похожей на крепостной вал, стоял широкоплечий мужчина с лицом таким, будто только что понюхал грязный подгузник. Он молча кивнул Гроку, бросил на нас взгляд и вернулся к протиранию деревянных кружек грубой тряпицей.

Людей было на удивление много. Они сидели на грубых скамьях вдоль стен, говорили негромко, но много, активно. Кто-то играл в кости, выстукивая ими по каменному полу. Двое в углу, закутанные в тёмные плащи, с азартом что-то чертили на столе ножами, вероятно, решая спор о маршрутах. И да, была выпивка.

Мой взгляд зацепился за массивный бочонок, из которого парень с обветренным лицом наливал в кружки мутную жидкость, пахнущую чем-то кисло-сладким, вроде забродившего мёда с хвоей. Это было так знакомо и так непривычно одновременно — островок почти что цивилизации, вырубленный в сердце скалы.

Грок оставил варгов и исчез в одной из ниш. Бран уселся у бочонка, методично черпая воду и глядя в пространство. Я ожидал, что нам принесут хоть похлёбку, но ничего не произошло. Через некоторое время Грок вернулся, и мы двинулись дальше. Зачем мы пришли сюда? Видимо, чтобы показаться. Чтобы местные видели, где мы. Грок расплатился за это «присутствие» — я видел, как он бросил в каменную чашу у входа несколько стеклянных камушков, тусклых и невзрачных. Дикость.

А затем началась торговля. Или её подобие. Мы с двумя ремесленниками — ормы с нами не пошли — двинулись в торговые ряды. Ряды — это узкий проход вдоль скалы, где под навесами стояли открытые ларьки без столов, зато стены были увешаны полками. Впрочем, в некоторых ларьках полки были просто выдолблены в скале. На них лежали предметы: инструменты с чёрными рукоятками, свёртки ткани, керамические горшки простых форм. Никакого оживлённого базара. Продавцы, точнее, люди, присматривающие за товаром, стояли молча, как сторожа у котла в первом пристанище. Они не зазывали, не оценивали нас взглядом. Они просто были.

Но и тут меня удивило кое-что. Ремесленники — двое мужчин с нашими тюками — не начали раскладывать товар и торговаться. Они прошли мимо этих рядов, уверенно свернули в боковой проход и двинулись вдоль лепившихся к каменным стенам трещины низеньких домиков с массивными дверями. Подошли к низкой, неотличимой от других двери. Один из них постучал в каменную плиту рядом. После паузы плита отодвинулась, оказавшись тонким сланцем и открыв нечто вроде окошка. Оттуда нас кто-то внимательно осмотрел, и окошко закрылось, зато распахнулась дверь.

Мы вошли внутрь, и я понял, что это даже не лавка, а нечто вроде кладовой или каземата. Помещение было вырублено в скале, низкое и сырое, освещалось одной-единственной жировой лампой, чадящей в углу. Воздух пах плесенью, пылью и чем-то звериным. За каменным выступом, служившим прилавком, стоял худой, костлявый мужчина с глазами-щёлочками. Он не поздоровался, лишь скользнул по нам бесстрастным взглядом и уставился на тюки ремесленников.

Мои спутники молча развязали один из свёртков. В тусклом свете я разглядел меха.

Ремесленник бросил связку на камень. Хозяин кладовой, не говоря ни слова, взял один мех, развернул, пощупал пальцами, потом поднёс к самой лампе, будто пытаясь разглядеть невидимые изъяны. Процесс занял минут пять, в течение которых в тесной норе царила гробовая тишина. Наконец, он кивнул, столь же скупо, как сторож у котла.

Затем началось невероятное. Мужчина полез под прилавок и высыпал на него горсть тех самых тусклых стекляшек, которые я видел у Грока. Которые я видел и раньше — как подношение за «мою» жизнь, тогда, на огромной ярмарке.

Хрень, как по мне. Просто стекло, не имеющее ценности.

Они звякнули, покатившись по неровному камню. Ремесленник, не торгуясь и не пересчитывая, сгрёб их в небольшой кожаный мешочек и затянул шнурком. На этом всё закончилось. Они взяли пустой тюк и вышли, а я, ошеломлённый, поплёлся следом. Я смотрел на этот мешочек и думал:

«Бред полнейший. За целый вьюк шкур, которые добыли, выделали, высушили, довезли через Перевал — горсть битого стекла? Да тут, в цивилизованном мире, за одну такую шкуру дали бы…»

Но я тут же сообразил, что никакого «цивилизованного мира» здесь нет и в помине. Пока что.

Здесь есть только камень, ветер и эти странные, будто высеченные из того же камня, люди со своей чудовищной экономикой.

Также в голове «гудела» ещё одна мысль…

«Как… вот как они всю эту каменную коробку, все эти туннели, ниши, желоба для воды и полки — всё это ВЫРУБИЛИ? В СКАЛЕ? Чем⁈ У них что, есть алмазные или отбойные молотки? А может, они поколениями сидели и долбили это место медными зубилами, пока не сформировалась целая деревня? Или же я просто чего-то не знаю? Ведь и в моём мире были такие постройки в скалах…»

Здесь же, фактически, местные умудрились создать нечто среднее между средневековой таверной, пещерой троглодита и бункером. Более того, это выглядит на редкость устоявшимся и логичным. Просто моему мозгу, воспитанному на бетоне и пластике, нужно было время, чтобы перезагрузиться и принять правила игры под названием «жизнь в камне».

К слову, на торговле за стекляшки цирк не закончился. С этими же стекляшками мы отправились дальше, углубляясь в ещё более узкий и тёмный проход, где с потолка капала вода.

Наш путь преградила кованая решётка, за ней виднелось второе помещение, и оттуда доносился звон металла. Один из ремесленников потряс мешочком, звякнув стеклышками. Из темноты материализовалась фигура: низкорослый, жилистый человек с