Всадники Перна - Энн Маккефри

и доставили сюда во время Поиска для Вирент’ы. Одной из нас предстояло стать госпожой Вейра. А ты… ты был настоящим всадником, высоким, красивым, таким добрым. Я тогда не знала…

Брекка запнулась, и Ф’нор с тревогой увидел в ее глазах слезы.

– Откуда я могла знать, что только бронзовые драконы настигают королев?

Ф’нор прижал плачущую девушку к груди, коснувшись губами ее мягких волос, и взял ее дрожащие руки в свои. Да, теперь ему стало многое понятно насчет Брекки.

– Милая моя девочка, – спросил он, когда ее слезы отчасти высохли, – ты поэтому отказала Н’тону?

Она кивнула, все так же уткнувшись в его плечо.

– В таком случае ты поступила глупо и вполне заслуживаешь всех тех мук, через которые прошла.

Ф’нор слегка усмехнулся, не желая причинить девушке боль, и, погладив ее по плечу, преувеличенно вздохнул:

– К тому же ты еще и родилась в мастерской. Ты что, не слушала ничего из того, что тебе говорили про всадников? Всадница королевы не связана обычной моралью. Она должна подчиняться нуждам своей золотой, включая любовную связь со многими всадниками, если ее королеву настигают разные драконы. Большинство девушек родом из холдов и мастерских завидуют такой свободе…

– Это я как раз прекрасно знаю, – сказала Брекка, невольно отстраняясь от его прикосновений.

– Я что, не нравлюсь Вирент’е?

– Вовсе нет. – Брекка в замешательстве посмотрела на него. – Я хотела сказать… даже сама не знаю, что я хотела. Я люблю Вирент’у… но как ты не можешь понять? Я не родилась в Вейре. Мне противна такая… такая распущенность! Я… я не могу. Вот и все. Не могу! И я боюсь, что это помешает Вирент’е. Я не могу изменить себя, чтобы соответствовать обычаям Вейра. Я такая, какая есть.

Ф’нор пытался ее утешить, не зная, что делать. Страдающая, измученная сверх всякой меры девушка разительно отличалась от той спокойной, серьезной и уверенной в себе Брекки, которую он знал.

– Никто не хочет и не требует, чтобы ты полностью изменилась. Зачем нам другая Брекка? Но драконы никого не осуждают, как и их всадники. Большинство королев постоянно предпочитают одного бронзового остальным…

– Неужели не понимаешь? – безнадежно всхлипнула девушка. – Я никогда еще не встречала мужчину, которого я… хотела бы… – Голос ее упал до шепота. – Пока не встретила тебя. Я не хочу, чтобы мною обладал другой мужчина. Я тогда просто оцепенею, не смогу призвать Вирент’у назад. А я люблю ее. Я так ее люблю, но скоро ей предстоит брачный полет, и я не могу… Я думала, что смогу, но теперь понимаю, что…

Она попыталась вырваться из его объятий, но даже с одной здоровой рукой коричневый всадник был сильнее, и она снова в отчаянии прижалась к нему. Высвободив раненую руку из перевязи, он нежно погладил девушку по голове.

– Ты не потеряешь Вирент’у. Когда спариваются драконы, все по-другому. Ты тоже становишься драконом, и для переполняющих тебя чувств есть только один выход.

Он крепче привлек к себе девушку, которая попыталась отстраниться, от отвращения не то к нему самому, не то к предстоящему событию. Ф’нор подумал о всадниках Южного Вейра, о Т’боре, и тоже почувствовал отвращение, но иного рода, поскольку все эти мужчины, привыкшие потакать экзотическим вкусам Килары, могли обойтись с неопытной девочкой слишком грубо.

Бросив взгляд на низкое ложе, Ф’нор поднялся, подхватив Брекку, и направился к постели, но остановился, услышав на поляне голоса. Сюда мог войти кто угодно. Все так же держа девушку на руках, он вынес ее из хижины-вейра, невзирая на ее протесты – похоже, она поняла его намерения. Позади вейра, за лежбищем Кант’а, росли густые папоротники, где их никто бы не побеспокоил.

Ему хотелось быть с ней нежным, но Брекка неожиданно начала сопротивляться, отчаянно крича, что они разбудят спящую Вирент’у. В итоге особой нежности не получилось, но, когда Брекка наконец сдалась, ее страсть поразила Ф’нора: казалось, будто ее королева тоже включилась в любовную игру.

Приподнявшись на локте, Ф’нор отвел промокшие от пота спутанные волосы с закрытых глаз Брекки, радуясь безмятежному выражению ее лица. Он был весьма доволен собой: никогда заранее не знаешь, как отзовется женщина на твою любовь. Слишком многие намеки часто заканчивались ничем. Но Брекка и в любви была с ним столь же искренней, открытой и щедрой, как во всем остальном, и ее невинность таила в себе больше чувств, чем могли подарить Ф’нору самые опытные партнерши. Открыв глаза, она удивленно уставилась на него, а затем, застонав, отвернулась, избегая его пристального взгляда.

– Ты ведь не жалеешь, Брекка?

– Ф’нор… что же мне делать, когда взлетит Вирент’а?

Безнадежно ругаясь, Ф’нор прижал к себе безвольное тело девушки. Он осыпал проклятиями различия между холдами и Вейрами, пульсирующую рану в руке, свидетельствовавшую о различиях даже между всадниками. Лишь теперь к нему пришло неизбежное осознание того факта, что тот, кого он любит больше всего на свете, не может дать ему желаемого, и он возненавидел себя, поняв, что в попытках помочь Брекке подорвал веру девушки в ее жизненные ценности, рискуя ее погубить.

Его сумбурные мысли инстинктивно передались Кант’у, и Ф’нор попытался их подавить. Кант’у не следовало знать, что его всадник способен обвинить своего дракона в том, что он не бронзовый.

«Я столь же велик, как и большинство бронзовых, – невозмутимо сообщил Кант’, будто удивляясь, что ему приходится напоминать об этом своему всаднику. – Я сильный. Достаточно сильный, чтобы обогнать любого бронзового».

– Кто сказал, что Кант’ не может настичь Вирент’у? – воскликнул Ф’нор, и Брекка открыла глаза. – Во имя Скорлупы, он способен обогнать любого бронзового. И Орт’а, вероятно, тоже, если поставит себе такую цель.

– Кант’ полетит за Вирент’ой?

– Почему бы и нет?

– Но коричневые не летают за королевами. Только бронзовые.

Ф’нор крепко обнял девушку, пытаясь поделиться с ней своей почти невыразимой радостью и облегчением.

– Коричневые не летают за королевами лишь потому, что они меньше. Им не хватает выносливости для брачного полета. Но Кант’ большой. Он самый крупный, сильный, быстрый коричневый дракон на всем Перне. Понимаешь, Брекка?

Девушка ожила. Надежда вернула цвет ее лицу, блеск ее зеленым глазам.

– Такое уже бывало раньше?

Ф’нор раздраженно замотал головой:

– Пора отвергнуть обычаи, которые только мешают. Почему бы не начать с этого?

Она поддалась его ласкам, но в ее глазах промелькнула тень, тело слегка напряглось.

– Я хочу… я так хочу, Ф’нор, но я так боюсь. Боюсь до смерти.

Он крепко поцеловал девушку, безжалостно используя любую уловку, чтобы ее отвлечь.

– Брекка, прошу тебя…

– Разве это плохо –