Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Неужели тебе нужно лишь забрать кости родителей, и больше ничего не важно?

– А зачем мне думать о чем-то еще? Не моего ума дело, – огонь внутри пагоды и молнии снаружи переплетались, Гэ Чжия взглянула на А-Нань, ее мерцающее лицо казалось жестче, чем железо в ее руках. – Виноват лишь проектировщик этой пагоды, не понимающий ужаса молний!

Сказав это, она уперлась ногой в табурет, на котором стоял гроб, вставила плоский конец железного лома в щель крышки, слегка покачала им из стороны в сторону, чтобы ослабить гвозди, и собралась открывать гроб.

– Что, ты правда не собираешься дать матери упокоиться с миром? – А-Нань сверху продолжила громко спрашивать. – Когда она спасала тебя, то поклялась, что, если ты используешь украденные знания, она умрет без места для погребения, ты хочешь исполнить эту клятву за нее?

– Я, наоборот, хочу дать матери упокоиться с миром! – выкрикнула Гэ Чжия и лишь тогда осознала, что проговорилась, признав свою личность.

Но дело уже было сделано, она стиснула зубы, больше не скрывая, лишь тише, словно утешая себя, пробормотала:

– Я не виновата! Поэтому моя мать и не должна нести за меня вину, я не могу позволить ей сгореть здесь и никогда не обрести покоя!

Сказав это, она больше не обращала внимания на окружающую обстановку, позволила молниям и огню освещать себя, а сама отчаянно, изо всех сил продолжила взламывать красную крышку гроба под аккомпанемент торопливого и неритмичного ливня. В тот миг, когда она подняла и грубо отбросила крышку гроба, ее безумные движения внезапно остановились.

Внутри гроба была лишь мутная вода, а ее железный лом уже погрузился в нее. Не успела она опомниться, как всепоглощающее ощущение паралича хлынуло в нее через ладонь, распространяясь по всему телу. Всего на одно сердцебиение она застыла, перед глазами потемнело, и в следующий миг она рухнула на пол, все мышцы тела дрожали и дергались в судороге, которую она была не в силах остановить.

Огонь на полу уже уменьшился, но еще не погас. Благодаря одежде из асбестовой ткани сама она после падения не пострадала, но волосы тут же обгорели больше чем наполовину. Сильная боль в теле не позволяла ей двигаться, лишь спустя долгое время Гу Чжия почувствовала, что чернота перед ней постепенно отступает, но в глазах все еще мелькали крошечные звездочки, все казалось смутным и неясным. Она увидела, как А-Нань бросила трубку, которую отчаянно удерживала, спрыгнула вниз к ней и, смеясь, присела, чтобы проверить ее веки.

– Жива еще? – Голос девушки, словно доносящийся издалека, звучал для Гэ Чжии как сквозь сон. – Господин Чу сказал, что концентрированный солевой раствор может временно хранить притянутую с неба молнию, но, чтобы она не заподозрила гроб, мы провели из гроба лишь несколько железных проволок, уж не знаю, насколько велика была сила.

– Жива. – Вэй Ханчжи пощупал пульс Гэ Чжии и сказал. – Но эта женщина слишком опасна, лучше поскорее связать ее.

А-Нань, видя, что застывший взгляд Гэ Чжии все еще был направлен на горящего золотого дракона наверху, усмехнулась, встала, ослабила висевшую на стене пеньковую веревку с вплетенной в нее стальной проволокой и дала знак Вэй Ханчжи медленно опускать ее.

Сначала вниз спустился обвивающий колонну дракон, сделанный из железной сетки дома Чу Юаньчжи, внутри него яростно, с треском горело дерево. За ним был огромный кусок расписанной асбестовой ткани.

– У тебя есть асбестовая ткань, и у нас тоже есть, а еще мы наняли искусного мастера нарисовать на ней точно такой же узор, чтобы скрыть настоящую вершину пагоды, ведь в такой темноте и на такой высоте ты бы точно не смогла различить, настоящая она или нарисованная, и уж тем более не увидела бы, что эта горящая голова дракона на самом деле не на самой вершине. – А-Нань, смеясь, подняла упавший железный лом, постучала им по голове дракона и добавила: – Полая, внутри залито черное масло, потому и горит. Ты думала, мы не знаем, что в момент прохождения молнии через медь и железо возникает огромный жар, которого достаточно, чтобы сжечь дотла огромные колонны Трех больших дворцов?

Гэ Чжия, стиснув зубы, посмотрела на лишенный маскировки темный сердечник пагоды и с трудом выдавила сквозь зубы:

– Почему… этот медный дракон… не… не привлек молнию?

– Потому что… никакого медного дракона нет, – серьезно сказала А-Нань, присев на корточки. – По правде говоря, пагода Лэйфэн стоила огромных денег, откуда было взять еще средств на создание медного дракона в двадцать четыре чжана длиной? Этот дракон деревянный, просто позолочен и раскрашен снаружи, а так называемые медный дракон, обвивающий сердечник, нечистый ветер, нагревание и возгорание сердечника – все это иллюзии, которые мы создали, чтобы обмануть тебя.

Гэ Чжия сейчас была полностью парализована, лежа на полу, могла лишь безучастно позволить Вэй Ханчжи связывать себя, лишь ее глаза, пристально уставленные на А-Нань, были полны ненависти.

– Не надо так на меня смотреть, я ведь почтительно к тебе отношусь. Когда ты заставила меня тянуть трубку, мне действительно было тяжело, ведь все-таки кирпично-деревянный сердечник пагоды точно был не в состоянии привлечь молнию, поэтому мне невероятно хотелось отпустить. Но чтобы заманить тебя в ловушку, мне пришлось доиграть до конца. – Потирая запястье, А-Нань с улыбкой встретила гнев соперницы. – Ну как, отплатили тебе твоей же монетой, согласна?

Вэй Ханчжи, связав Гэ Чжию и подняв ее, вспомнил, как она проговорилась, назвав настоящий титул Его Высочества, и заодно заткнул ей рот. Открыв дверь пагоды, они увидели Чжугэ Цзя и группу солдат Отряда чудесных механизмов, ожидавших их в галерее под проливным дождем и уже мокрых до нитки.

Увидев, что преступница обезврежена, а Его Высочество наследный внук императора невредим, Чжугэ Цзя с облегчением вздохнул. Увидев, что со второго этажа пагоды капает вода, а синий кирпич пола первого этажа весь покрыт следами огня и еще не погасшими островками пламени, он поспешил приказать своим людям навести внутри порядок, а затем поприветствовал Чжу Юйхэна.

А-Нань собрала брошенные внутри пагоды тонкие стальные сети, разложила их по одной, а затем подала ножны «Крика дракона» стоявшему снаружи Чжу Юйхэну. Тот, увидев, что акульи ножны покрылись пеплом, а драгоценные камни и золотые украшения на них закоптились, передал их Вэй Ханчжи, чтобы он как следует почистил их. А-Нань, разглядывая сияющее голубое лезвие кинжала, с улыбкой спросила:

– А-Янь, этот кинжал, часом, не легендарный «Крик дракона»?

Увидев, что она узнала оружие, Чжу Юйхэн просто хмыкнул.

– Я слышала, это самый знаменитый кинжал в Поднебесной, говорят, любимое оружие ныне царствующего императора, – усмехнувшись, она приблизилась к его уху и тихо спросила. – Ты, маленький евнух, император оказал тебе величайшую милость, подарив тебе свое любимое