Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

не хочу для себя такого пути! Я не смогла бы по нему идти, да и не хотела никогда. – Выражение лица Гэ Чжии было скорбным, лишь в глазах горел яркий свет, словно пламенел ее разум. – Возможно, в этом мире многие с радостью принимают такую долю, но я… Когда мне было четырнадцать, в родовом храме мне чуть не отрубили правую руку, и в тот миг я поклялась себе: Гэ Чжия, в этой жизни ты обязательно превзойдешь всех бездарных мужчин нашего рода, ты покажешь им, что такое наследование семейного учения, что такое его преумножение и развитие, ты покажешь им, каких высот может достичь женщина, которую они все так презирали!

– Верно, нынешняя слава рода Гэ – исключительно твоя заслуга, – кивнула А-Нань.

– Да. – Гэ Чжия гордо подняла подбородок, в уголке ее губ застыла насмешка. – У меня есть талант, и я готова трудиться. Хотя мне лень строить козни и интриговать, я честно выполняла свою работу, и теперь я – глава оружейной мастерской Вангун. Если сравнить меня с мужчинами рода Гэ, что презирали меня тогда, я все же забралась на голову выше их, не так ли?

– На голову? – заметила А-Нань. – Ты в сотни, в тысячи раз лучше их.

– Жаль, что все это оказалось миражом. – Гэ Чжия услышала ее похвалу, и на лице женщины мелькнуло торжество, но вместе с ним и горькая злоба. – Хотя я и потратила десятки лет на усердное изучение своего ремесла, я смогла дойти до этой должности лишь потому, что была евнухом – понимаешь? Даже неполноценный мужчина имеет шанс, а у Гэ Чжии в этом мире не было никаких шансов.

– Шансы у тебя были, – уставилась на нее А-Нань, и ее голос стал холодным. – Гэ Чжия, я прекрасно понимаю, как труден был твой путь, и, если бы мы встретились раньше, я бы обязательно помогла тебе. Но чтобы сохранить себя, ты, не колеблясь, подняла руку на невинных людей – давала ли ты им тогда шанс?

– Подняла руку? На кого я подняла руку? – На лице Гэ Чжии появилось недоумение. – Все эти годы я была предельно старательна, знала лишь свое дело, была погружена в него с головой. Двадцать лет я была осмотрительна в словах и поступках, опасаясь разоблачения. Откуда мне взять дерзости на противозаконные поступки, которые бы навлекли на меня беду?

– Именно из-за боязни разоблачения ты изо всех сил старалась скрыть свою личность, и, вероятно, никто, узнавший твою тайну, не смог избежать расправы, – холодно сказала А-Нань. – Например, Пиннян, которая от всего сердца помогала тебе, но которую ты собственноручно безжалостно убила!

– Пиннян? А кто это? – Недоумение на лице Гэ Чжии лишь усилилось

Видя ее упорное запирательство, Чжу Юйхэн знаком велел писарю подать протокол допроса и перчатки, положив их на стол.

– Гэ Чжия, взгляни, что это?

Гэ Чжия посмотрела на перчатки и спокойно ответила:

– Это перчатки из мастерской Вангун, я потеряла их в поместье Чжо.

– Тогда твой старший брат Гэ Юсюн вернулся в родные края, поэтому ты поменялась местами с Бянь Цуньанем, чтобы снова встретиться с ним. Но эти перчатки были слишком толстыми, а летняя одежда тонкая, и носить их в рукаве или за пазухой было бы заметно, поэтому ты сунула их в нефритовую вазу в зале. Позже, поскольку тебе пришлось в спешке меняться одеждой с Бянь Цуньанем во внутренних покоях, у тебя не было возможности забрать эти перчатки, и они так и остались в вазе, не так ли?

Гэ Чжия немного подумала: в этом не было возможности усомниться, и, признав это, она, казалось, не связывала данный факт с другими обстоятельствами, поэтому ответила:

– Действительно так.

– Но в доме Чжо была кошка, которой не нравился запах пороха, и она поцарапала тебя из-за запаха на твоих руках, – продолжил Чжу Юйхэн. – Поэтому Бянь Цуньань также подделал следы кошачьих царапин на своем запястье – точно так же, как тогда Чжо Шоу ударил его по запястью, чтобы сымитировать твой шрам.

Только что А-Нань обвиняла ее в убийстве, а теперь Его Высочество, наследный внук императора, спокойно говорил об этом, и Гэ Чжия не могла понять его намерений, но не смела не отвечать, поэтому лишь кивнула:

– Да…

– К сожалению, раны можно подделать, но нельзя устранить, то же и с болезнями. С детства ты не ела персиков, потому что прикосновение к ворсинкам вызывало у тебя зуд, покраснение и опухание кожи. И когда в юности прислуживавшая тебе Пиннян принесла персики, она обнаружила, что у тебя, «евнуха», такая же особенность, и применила известный ей способ, чтобы облегчить твое состояние. Вот только, засучив тебе рукав, она увидела на твоем запястье старые шрамы прошлых лет и свежие раны.

Пока Чжу Юйхэн говорил, его взгляд упал на руки Гэ Чжии – те были покрыты ожогами и следами от огня, неизбежными при долгой работе с порохом и селитрой.

– Тогда Пиннян сказала «твои руки», и я сначала подумал, что она имеет в виду эти шрамы, но потом понял: она узнала старые шрамы, оставшиеся спустя два десятка лет. Боязнь персиков, шрамы на руках, свежие царапины от кошки… Сложив все это вместе, даже будучи не самой сообразительной, она не могла не догадаться, что перед ней – та самая десятая молодая госпожа из рода Гэ, ныне госпожа Чжо, которой она когда-то прислуживала.

Но почему госпожа Чжо стала евнухом? Пиннян в панике вернулась домой, и ее, конечно, стал расспрашивать муж Лоувань. А этот азартный игрок, жадный до беспредела, едва услышав об этом, наверняка решил воспользоваться доставкой персиков на почтовую станцию, чтобы попробовать вымогательством потребовать у тебя деньги. – Говоря это, Чжу Юйхэн, очевидно, вспомнил, как Лоувань приходил вымогать у него, и мельком взглянул на А-Нань.

А-Нань, откинувшись на спинку стула, с безразличным видом потирала кончики пальцев и слегка приподняла бровь, словно ничего не знала о том, как Лоувань пришел той ночью к ее дому. Чжу Юйхэн повернулся и, уставившись на Гэ Чжию, сказал:

– Увы, Лоувань не знал, что этот его поступок принесет смерть ему и Пиннян!

– Господин, бездоказательные утверждения я не могу принять, – наконец заговорила Гэ Чжия, голос ее был тих и подавлен. – Возможно, некая Пиннян и прислуживала мне более двадцати лет назад, но я уже давно ее забыла, и когда она мыла мне руки, я тоже не вспомнила, кто она. Что касается ее мужа, который якобы вымогал у меня что-то – это чистейший вымысел.

– Тогда чье тело было найдено на почтовой станции Ханчжоу, якобы принадлежавшее сгоревшему Бянь Цуньаню?

– Возможно, это был мелкий воришка, а может, уборщик со станции. Я ведь к тому моменту уже ушла, мне откуда знать, кто был в моей комнате?