Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Ты действительно гений в обращении с огнем, установила механизм для призыва небесного огня, чтобы двенадцать колонн во дворце Фэнтяньдянь, украшенные извивающимися драконами, загорелись одновременно, превратив Три больших дворца в гору пепла. Вот только Цзи Чэнмин уже знал твой секрет, как же ты могла позволить ему и дальше держать тебя в повиновении? Поэтому, устанавливая механизм для призыва небесного огня, ты внесла еще одну поправку… – говоря это, Чжу Юйхэн знаком велел писарю поднести стоявший рядом ларец и извлек оттуда истлевшую и потрепанную книгу. – Помнишь эту вещь?

Голос Гэ Чжии был низким и неуверенным, но она вынуждена была признать:

– Это… та самая книжка, что была на теле Чан Си после взрыва.

– Именно, это сборник чертежей дворца Фэнтяньдянь. Чан Си считал Цзи Чэнмина крестным отцом, он был старостой плотников, поэтому, естественно, ведал шипами, пазами, балками и колоннами. – Чжу Юйхэн встряхнул прогоревший альбом и, указав на одно место, где нитки разошлись, сказал: – Затем я обнаружил, что из-за обилия чертежей рабочие сшили их поспешно, не очень аккуратно. При этом, поскольку бумага тонкая и хрупкая, чернила просачиваются, рисовать можно только на одной стороне, поэтому даже если распороть переплет и перевернуть какую-то страницу, никто точно не заметит подмены.

Лицо Гэ Чжии постепенно приобрело синевато-бледный оттенок, но она была упряма и даже сейчас продолжала все отрицать:

– Господин, даже если чертежи можно перевернуть, разве рабочие, увидев перевернутые балки и карнизы, не заметили бы этого?

У А-Нань тоже возник этот вопрос, и она повернулась к Чжу Юйхэну.

– Это касается больших конструкций, таких как балки и колонны. Некоторые простые детали, например, шипы и пазы, из-за своей простоты изображались лишь частично, показывая, как они соединяются с балками и колоннами. И на чертежах, конечно, акцент делался на то, как шип и паз соединяют балку и колонну, кому придет в голову рисовать узоры на колоннах, чтобы различать верх и низ? Поэтому даже если изображение перевернуто, это легко не заметить. – Чжу Юйхэн протянул руку к писарю, взял второй ларец и открыл его. – А тебе нужно было лишь подкупить ремесленника, чтобы он перевернул самую маленькую деталь.

Внутри лежал обугленный, изогнутый, как молодой месяц, «тысячелетний шип».

А-Нань, хорошо разбиравшаяся в шипах и пазах, тут же воскликнула:

– Он перевернут!

Услышав слова А-Нань, Гэ Чжин непризвольно дрогнула всем телом. Чжу Юйхэн медленно кивнул и сказал:

– Когда Цзи Чэнмин сгорел в подземном ходе, рядом с ним лежал этот целый «тысячелетний шип». Я все связывал его с тем странным ветром перед пожаром в Трех больших дворцах, думал, что какая-то огромная сила потянула всю крышу снизу вверх, а потом сорвала ее, из-за чего этот тысячелетний шип и выпал. Но на самом деле был еще один способ обрушить Три больших дворца, создавав эффект небесного огня и землетрясения, как при «Шестиконечном громе»! – С этими словами он перевернул тысячелетний шип изогнутой стороной вниз и холодно посмотрел на Гэ Чжию. – Когда изогнутый угол тысячелетнего шипа смотрит вверх, балки и колонны прочно соединены на века, пока этот угол не сломается. Но если его изогнутый угол смотрит вниз, соединенные балки и колонны не выдерживают никакого давления, стоит лишь слегка надавить…

Его рука совершенно беспрепятственно скользнула вниз по изогнутому углу тысячелетнего шипа.

– Подкупленный тобой ремесленник – это Чан Си, верно? Этот подхалим, признавший Цзи Чэнмина крестным отцом, за столько лет стал лишь мелким старостой плотников, и, несомненно, давно таил на него обиду. А ты, занимая высокий пост в оружейной мастерской Вангун, могла сказать ему, что когда-то в Управлении внутренними дворцами Цзи Чэнмин притеснял тебя, и теперь ты хочешь отомстить, а для этого всего лишь нужно, чтобы Чан Си в редко используемом удаленном дворце Фэнтяньдянь изменил кое-что в одной балке. Чан Си нужно было сделать совсем немного – как старосте плотников, ему достаточно было перевернуть одну страницу в своем сборнике чертежей и лично, согласно чертежу, перевернуть тысячелетний шип на той балке.

Даже если потом балка случайно бы упала, ничего страшного не произошло бы. Во-первых, Три больших дворца чрезвычайно прочны, падение одной балки не приведет к серьезным последствиям; во‐вторых, Цзи Чэнмин – главный евнух Управления внутренними дворцами, и в случае происшествия во дворце основная ответственность легла бы на него; в‐третьих, даже если среди сотен ремесленников, работавших на строительстве Трех больших дворцов найдут Чан Си, а у него на руках обнаружат сборник с перевернутым чертежом, он тоже сможет сказать, что получил книгу уже в таком виде и снова переложить всю ответственность на Цзи Чэнмина.

Говоря это, Чжу Юйхэн с холодным выражением лица посмотрел на Гэ Чжию и завершил свое обвинение:

– Вот только Чан Си не ожидал, что, когда он потом придет к тебе за вознаграждением, ты не только не дашь ему ничего, но и хладнокровно взорвешь его вместе со сборником чертежей, который он носил с собой, а затем бесшумно уничтожишь все улики точно так же, как поступила с тысячелетним шипом в Трех больших дворцах.

– Вот это хитрый план! – Даже испытывая глубокую ненависть к Гэ Чжие, А-Нань не могла не похлопать в ладоши в восхищении. – Вы с Цзи Чэнмином были сообщниками, и, конечно, ты заранее обсудила с ним путь к бегству, поэтому и выбрала для переворачивания тысячелетний шип именно над тем проходом. Когда Цзи Чэнмин опрокинул нефритовую плиту, чтобы пробить подземный ход, вибрации достигли перевернутого тысячелетнего шипа, и балка немедленно рухнула вниз. Поскольку туннель был узким, Цзи Чэнмин успел бы спастись от удара, только если бы в мгновение ока прыгнул внутрь.

– Судя по обстановке на месте, Цзи Чэнмин отреагировал очень быстро, он даже успел прыгнуть в яму, но, к сожалению, половина тела, оставшаяся снаружи, получила удар мощной балкой и была парализована, поэтому он и оказался в туннеле в такой странной позе – стоя на коленях, он больше не мог двигаться и так и сгорел заживо. Но перед смертью он успел схватить этот полностью выпавший из паза тысячелетний шип и вырезал на нем метку. – Чжу Юйхэн, говоря это, указал на неглубокую гравировку и спросил Гэ Чжию: – Как ты думаешь, что он вырезал?

Гэ Чжия пристально смотрела на неглубокую гравировку.

Сверху крестик, снизу вертикальная черта, кривая и косая, резьба была еле заметной, но ответ, напрашивающийся сам собой, она не могла вымолвить.

– Что такое, разве не в первый раз видишь? У тебя же раньше был оттиск, – вмешалась А-Нань, наблюдая за происходящим. – Если присмотреться, это похоже на Подёнку семьи Гэ, а также на искаженный… иероглиф «Бянь»! [166] Как интересно, семья Гэ – это ты, Бянь Цуньань – тоже ты, какой вариант выберешь?

Вся эта цепочка рассуждений не оставляла места для возражений. Гэ Чжия не ответила,