Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Ее Господин, Чжу Синхэ, был в очень тесных отношениях с Цзи Чэнмином. Более того, ваш внук подозревает, что перед пожаром в зале Чжу Синхэ тайно проник внутрь – я тогда заметил человека в белом под карнизом, это был он.

– Этот человек действительно крайне подозрителен, – немедленно заключил император, услышав о надписи, оставленной Чжу Синхэ в монастыре Линъинь. – Заранее тайно проник во дворец для разведки, использовал такое бедствие, как жертвоприношение непонятно кому, тесно связан с Цзи Чэнмином, повсюду вербует способных людей – должно быть, этот негодяй из Зеленого лотоса!

Чжу Юйхэн молча кивнул и добавил:

– Он вернулся из-за моря. Ваш внук уже приказал людям отправиться в Западный океан для расследования, но путь туда далек, и конкретных известий пока нет.

– Шестьдесят лет назад, незадолго до того, как предводитель Зеленого лотоса утонул, его наложница родила сына. В то время множество героев схлестнулись в войнах, борясь за Центральные равнины, и мать с сыном, чтобы выжить, отплыли за море. Неужели спустя шестьдесят лет его потомки все еще питают надежды собрать последователей, чтобы восстановить династию? – усмехнулся император. – Что проку Зеленому лотосу собирать под своей властью кучу деревенских глупцов! Их предводитель тогда заявлял, что является потомком императорской семьи, но теперь-то вся Поднебесная знает, что он – самозванец. Кто же, имея хоть немного здравого смысла, станет почитать его как императора?

Чжу Юйхэн полностью согласился, но все же осторожно предупредил:

– Однако предыдущая династия контролировала обширные территории и была очень сильна. Когда Великий Предок, будучи простолюдином, поднял восстание, он тоже опирался на армию простолюдинов, выступавшую под знаменами Зеленого лотоса. Хотя сейчас царит процветание и мир, но Поднебесная велика, в ней всегда найдут места, страдающие от голода и стихийных бедствий. Народные волнения нельзя оставлять без внимания.

– Не беспокойся, предоставь это дело придворным. – Император вернулся к теме. Значит, эта Сы Нань тоже из Зеленого лотоса? Думал ли ты, что ее кто-то подослал, чтобы она сопровождала тебя?

Чжу Юйхэна не был до конца уверен в этом, но он все же сказал:

– Ваш внук будет внимателен, но А-Нань, скорее всего, не из Зеленого лотоса.

Император посмотрел на него так, словно пытался просканировать его душу. Однако, увидев твердое выражение Чжу Юйхэна и его решимость защищать А-Нань, он отступил и лишь спросил:

– Тогда как ты планируешь поступить с тем Чжу Синхэ?

Чжу Юйхэн действительно не продумал это. Заметив его колебание, император сказал:

– Для всех неразрешимых дел существует один ответ.

Чжу Юйхэн знал, что этот ответ – «казнь», и потому сказал:

– Он связан с болезнью вашего внука. Возможно, мне придется положиться на его «Правило пяти элементов».

– Что это значит? – встрепенулся император.

– Вэй Яньлин диагностировал, что каждые два месяца у меня повреждается один из восьми чудесных меридианов, и когда все восемь будут поражены, наступит мой последний день. Однако за эти два месяца ваш внук обнаружил, что повреждения в меридианах возникают не беспричинно, а… вместе с бедствиями.

Император, поглаживая бороду, кивнул:

– Первый раз – пожар в Трех больших дворцах; второй раз – прорыв дамбы на Хуанхэ.

– Поэтому ваш внук уверен, что эта странная болезнь – результат тайного отравления. Злоумышленник коварен, он связал мою болезнь с бедствиями в Поднебесной, вероятно, хочет использовать это как способ для удара по вашему внуку, по двору, а может, даже для поднятия волнений в народе. Поэтому я все это время и скрывал свою болезнь, опасаясь, что, если тайна раскроется, это породит беспочвенные слухи и вызовет беспокойство при дворе и в народе.

– Подобные мистификации – именно то, в чем больше всего преуспел Зеленый лотос! – Император в гневе стукнул по столу и вскочил на ноги. – Юй-эр, я рад, что ты так хорошо понимаешь главное. Однако впредь о таких важных делах ты должен прежде всего сообщать деду, не нужно тащить такую тяжелую ношу в одиночку.

– Слушаюсь, – почтительно склонил голову Чжу Юйхэн и добавил: – Только узнав, что мои дни сочтены, ваш внук был в растерянности. Но со временем я постепенно понял: раз противник устроил такую ловушку, почему бы нам не перехватить инициативу и не повернуть ситуацию против него? Он хочет использовать мою болезнь для нападок на семью Чжу, тогда мы тоже можем использовать ее как ключ, задействовать мои готовые разрушиться меридианы, чтобы находить места бедствий, обезвреживать их и предотвращать катастрофы!

Император от изумления широко раскрыл глаза и, не отрываясь, смотрел на Чжу Юйхэна, долго не произнося ни слова. За более чем шестьдесят лет жизни и двадцать с лишним лет правления он давно научился не проявлять ни радости, ни гнева. Но в этот момент, когда он смотрел на внука, чье лицо было полно твердой веры, его борода слегка задрожала. Он хотел что-то сказать, но в конце концов, после долгого молчания, лишь похлопал любимого внука по плечу и произнес:

– Хорошо! Дети и внуки семьи Чжу должны быть именно такими! Жить нужно именно так – твердо и решительно. Тех, кто осмелится на мятеж и смуту, мы должны встретить сокрушительным ударом, ни в коем случае не соглашаясь на унизительные компромиссы, наш род никогда не будет пресмыкаться!

Летний дождь начинается быстро и так же быстро заканчивается.

Проснувшись, А-Нань открыла окно и увидела снаружи высокое небо. На севере оно, казалось, было выше, чем на юге, и его синева – ослепительнее. Косым взглядом она заметила у окна Гэ Чжии нескольких стражников, стоящих по стойке смирно. Неизвестно, в котором часу они заступили на ночную смену, но откуда столько бодрости? Затем она вспомнила, что А-Янь упоминал о нескольких женщинах-телохранителях, присматривающих за Гэ Чжией, и снова непроизвольно потерла локоть.

– Мы все на одном постоялом дворе, но они всю ночь дежурили, а я проспала до рассвета – просто стыдно.

Позавтракав, А-Нань увидела, что Чу Юаньчжи стоит у входа и пристально смотрит на улицу. Она проследила за его взглядом и рассмеялась. Он смотрел на старика, лепящего фигурки из сахара. В такую рань клиентов у него, естественно, не было, и сейчас он от скуки лепил поросят и ягнят. Увидев, с каким жадным видом Чу Юаньчжи смотрит на них, А-Нань с улыбкой подошла, купила двух сахарных хрюшек и, вернувшись, протянула одну Чу Юаньчжи.

– Зачем мне, взрослому мужчине, это? – тот смущенно замахал руками.

– Хватит притворяться, перед отъездом твой сын Сяо Бэй мне все рассказал. – Она кашлянула, подражая голосу подростка. – Сестрица Нань, расскажу тебе по секрету: мой папа тайком ест мои конфеты! Он любит все сладкое, даже сердцевинку тростника вытаскивает, чтобы пожевать!

Чу Юаньчжи был совершенно сконфужен