Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Господин командующий-то? – ответила служанка. – Так они уже уехали в управление Ханчжоу. Оставили вам сообщение: они сначала отправятся на допрос, а вы можете присоединиться, когда проснетесь.

Услышав это, А-Нань не стала спешить. Позавтракав, она выбрала в конюшне лошадь и спокойно выехала с горы Гушань. На плотине Байшади она осадила коня и посмотрела на юг. В солнечном сиянии озера Сиху Заповедный пруд казался безмолвным и заброшенным. Он был прямо перед ней, отделенный лишь водной гладью – только руку протяни, но она никак не могла узнать, как поживает человек, заключенный там, все ли у него благополучно. Впрочем, дело о поджоге Трех больших дворцов близилось к завершению, и их встреча была уже не за горами. Она направила лошадь на восток, сквозь заросли персиковых ив, но в ушах вновь прозвучало обращение Гэ Чжия: «Ваше Высочество».

Сердце ее сжалось. Даже если она притворилась, что ослышалась, это не меняло личность А-Яня. Он не был евнухом, не был командующим Отряда чудесных механизмов и уж тем более – не был слугой, которого можно было выиграть.

Ваше Высочество…

Кто же из носящих этот титул мог заставить Чжо Шоу, командующего гарнизона Интяньфу, почтительно трепетать, заставить Чжугэ Цзя, командующего Отряда чудесных механизмов, верно служить, и побудить Гэ Чжия, под обличьем главного дворцового евнуха занимавшей должность главы оружейной мастерской, сказать «снизойти»?

Выехав с Байшади, А-Нань оказалась прямо под палящим летним солнцем. Жара вызывала беспокойство, будто что-то застряло в груди, не в силах ни подняться, ни опуститься.

«Но даже если он и вправду тот, к кому сводились ее догадки, что с того?!»

А-Нань яростно хлестнула коня, заставляя его мчаться быстрее. Обжигающий ветер бил ей в лицо.

«В конце концов, – с горечью подумала она, – он проиграл мне. А значит, его руки, его ум, он сам – весь этот год принадлежат мне».

Он обещал помочь ей очистить имя Господина – и должен сдержать слово. Иначе она непременно припомнит ему все свои труды и хлопоты по делу о поджоге Трех больших дворцов!

Поэтому Гэ Чжия сказала «Ваше превосходительство», а не «Ваше Высочество».

Поэтому он не может быть Высочеством – только ее слугой Сун Яньцзи.

Даже если это самообман, она сначала добьется своего, а уж потом сведет с ним все счеты.

У ворот управы Ханчжоу ее уже ожидали и, едва завидев, немедленно проводили в главный зал.

Войдя, она увидела нескольких чиновников в парадных одеяниях, стоявших снаружи в почтительном молчании. Среди них были даже Чжо Шоу и Бянь Цуньань. В самом зале на коленях стояла Гэ Чжия, писарь записывал показания, а допрашивал ее один лишь Чжу Юйхэн, восседавший впереди.

– И это что, частный суд?.. – прошептала про себя А-Нань, подумав, что выгнать всех чиновников управы и единолично занять главный зал – это уж слишком большая роскошь даже для «частного суда».

Кивнув Чжо Шоу, она под всеобщие недоуменные взгляды с привычной улыбкой направилась внутрь. Увидев, что рядом со столом Чжу Юйхэна уже стоит приготовленный для нее стул, она совершенно естественно уселась и развалилась на нем, удобно откинувшись на спинку. Чжу Юйхэн, заметив ее, знаком велел писарю подать ей протокол допроса для ознакомления. А-Нань пролистала документы и увидела показания Чжо Шоу и Бянь Цуньаня; оказалось, был вызван даже Гэ Юсюн. Стало ясно, что личность Гэ Чжии полностью раскрыта. Тем временем Чжу Юйхэн спросил:

– Гэ Чжия, твои сообщники Чжо Шоу и Бянь Цуньань уже чистосердечно во всем признались, твой старший брат Гэ Юсюн также подтвердил твою истинную личность. Что ты можешь сказать в свое оправдание по обвинению в том, что в течение двадцати одного года ты выдавала себя за евнуха Бянь Цуньаня и скрывала свою личность, проникнув в Запретный город?

– Я… признаю свою вину и готова понести наказание. – Отступать было некуда, и Гэ Чжия вынуждена была согласиться.

– Зачем ты, воспользовавшись пожаром в Сюйчжоу, выдавала себя за евнуха?

Ночь, проведенная в тюрьме при управе, явно далась Гэ Чжии нелегко: ее лицо осунулось, кожа поблекла, она казалась сильно старше своих лет.

– Я… с детства постоянно видела и слышала, как после замужества все мои сестры и тетушки жаловались на несчастную долю. Поэтому я не хотела выходить замуж!

Пока А-Нань слушала, ее взгляд скользнул по показаниям Гэ Юсюна.

Семья Гэ была знатным родом. В поколении Гэ Чжии было двенадцать братьев и сестер: три старшие сестры и одна младшая, а сама Гэ Чжия была десятой по счету.

Старшая сестра из рода Гэ вышла замуж за сына чиновника. После того как с семьей Гэ случилась беда, его семья, опасаясь возможной опалы, выгнала ее, вручив разводное письмо. Не сумев вернуться ни в родную семью, ни в семью мужа, старшая сестра, отчаявшись, разбилась насмерть о столб у ворот дома мужа.

Пятая сестра, не сумев зачать ребенка за три года замужества, подвергалась постоянным унижениям со стороны свекра и свекрови и, не вынеся побоев и притеснений, утопилась.

Восьмая сестра вышла замуж за мягкого и воспитанного ученого, но, к несчастью, умерла от кровотечения при родах, так и не увидев своего ребенка.

Одиннадцатая сестра на момент опалы на их род была еще мала, ее поспешно обручили с торговцем, чтобы разорвать ее связь с семьей. Много лет спустя семья Гэ, разыскивая ее, узнала, что мужчина обманул их, а саму девочку продали в публичный дом, где она давно угасла.

Все сестры в семье закончили трагически, и лишь Гэ Чжия, казалось, в прошлой жизни особенно истово молилась Будде, за что он смилостивился над ней. Однако теперь стало ясно, что и это было обманом – в роду Гэ действительно не было счастливых женщин.

– По какому такому закону я должна прислуживать незнакомым свекру, свекрови и золовкам? Кто решил, что я должна прозябать всю свою жизнь у очага? Почему я должна позволять другим вершить мою судьбу? Жить, подобно траве, бесследно истлевающей в грязи, – это не та судьба, которую я хотела себе!

А-Нань молча выслушала ее, затем, закрыв протокол, тяжело вздохнула. Она не стала ни поддерживать, ни опровергать.

– Женщина – это воплощение энергии инь, ее суть – уступчивость и мягкость, – сказал Чжу Юйхэн. – Хотя женщинам трудно совершать великие дела, как мужчинам, но воспитать достойных детей, как сделали мать Мэнцзы [164] или мать Юэ Фэя [165], – это тоже путь, пройдя который, можно вписать свое имя в историю. Жена может привести к расцвету семью, а мать – целое поколение. Если бы ты выбрала этот путь, возможно, тоже обрела бы счастливую и благополучную жизнь.

– Но я