Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

class="p1">– Но служащие станции подтвердили, что видели, как ты вызывала аномалии в своей комнате. Скажи, если бы ты собиралась уйти, зачем тебе было призывать гром и молнию? Очевидно, ты хотела расправиться с другим человеком в комнате, и этим человеком, естественно, был Лоувань, пришедший к тебе. – Чжу Юйхэн, говоря это, взял протокол допроса со станции и швырнул его перед Гэ Чжией. – Можешь внимательно ознакомиться с записями с почтовой станции. Все входящие и выходящие на станции заносились в протокол, в тот день кроме тебя там размещались воины из Отряда чудесных механизмов, и среди них не было низкорослых. А среди посторонних низкорослым и схожим с тобой по комплекции был только Лоувань, принесший персики. То есть, кроме него, некому было стать тем обугленным телом в твоей комнате!

Гэ Чжия взглянула на лежащий перед ней протокол и, опустив голову, сказала:

– Но здесь же есть запись о том, что тот мужчина вышел со станции. Если он действительно умер в моей комнате, то кто же тогда вышел? Его дух?

– Действительно, Лоувань вечером вернулся домой и даже отдал жене деньги, но не медные монеты и не кусочки серебра, а пачку свидетельств на серебро, – еще холоднее произнес Чжу Юйхэн, видя, насколько сильно она защищается, даже сейчас упорно отрицая вину. – Пачку свидетельств на серебро, промокшую от воды.

Выражение лица Гэ Чжии слегка исказилось, она сжала губы.

– Разве не странно, что простой лодочник низшего сословия приносит домой сверток банкнот, да еще и мокрый? – ледяным взглядом уставился на нее Чжу Юйхэн, говоря четко и ясно. – Пока мы не обнаружили на уцелевших банкнотах следы пепла от «Мгновенного воска» – вещества, разработанного семьей Гэ, способ изготовления которого записан в вашей семейной книге «Безыскусные рецепты Сюаня»!

Лицо Гэ Чжии наконец изменилось, она пошевелила губами, но в конце концов не смогла ничего сказать в свое оправдание.

– «Мгновенный воск» необходимо хранить в холодной воде, стоит ему лишь немного соприкоснуться с теплом, как он самовоспламеняется. А способ нанесения его на промокшие банкноты был еще более коварным. – Голос Чжу Юйхэна слегка повысился, он говорил строго. – В тишине ночи Пиннян, сонная, встала и на ощупь в темноте открыла дверь, увидела человека примерно такого же телосложения, в одежде мужа и, естественно, подумала, что это он вернулся домой. Но «он» лишь отдал сверток мокрых банкнот и ушел, в такой ситуации любой нормальный человек не смог бы спокойно заснуть, вот и Пиннян тоже. Она могла сделать лишь то, что сделал бы на ее месте любой нормальный человек – зажечь светильник, чтобы высушить мокрые банкноты.

«Мгновенный воск», самовоспламеняющийся даже при обычной температуре, при контакте с огнем мгновенно вспыхнул, выбросив яростное пламя, и быстро поджег все в доме. Пиннян, обняв дочь, хотела бежать из огненной ловушки, но двери и окна были заперты снаружи, она не могла спастись, и лишь своим телом прикрыла дочь, надеясь, что хотя бы та выживет.

Вспомнив ту сцену в огне, А-Нань, все это время слушавшая допрос Чжу Юйхэна, наконец не выдержала, вскочила и, тыча пальцем в Гэ Чжию, гневно закричала:

– Гэ! Какое у тебя черствое сердце! Ты сама женщина, когда-то в отчаянной ситуации тебя спасла твоя мать, прикрыла тебя собой. А теперь ты так жестоко расправилась с невинными, живьем сожгла мать и дочь! Знаешь ли ты, как Пиннян спасла дочь? Все ее тело обуглилось, но она до конца прикрывала собой кадку, потому что внутри пряталась ее дочь!

Гэ Чжия опустила голову, ее всегда гордая и прямая спина наконец слегка сгорбилась.

– Гэ Чжия, улики неопровержимы, тебе незачем больше отпираться, – холодно сказал Чжу Юйхэн. – Ты приехала из столицы под видом старшего дворцового евнуха, служащие станции, естественно, обращали на тебя внимание, но в тот день они все говорили, что не видели, как ты выходила из комнаты. Перемещения Лоуваня зафиксированы в журнале, но его следы до сих пор не найдены. А тебя, которую никто не видел выходящей, мы сейчас видим живой перед собой. Неужели ответ не очевиден?

С этими словами он взял со стола еще одну папку с материалами и снова швырнул перед ней, отчетливо и беспощадно заявив:

– Во-вторых, у обугленного тела на месте происшествия не было никаких внешних травм, лишь руки были раздроблены упавшей балкой. За эти дни осмотрщики трупов тщательно изучили место происшествия и в основном сумели восстановить кости его кистей, не хватало лишь одной кости мизинца правой руки, которую до сих пор не нашли. А Лоувань как раз недавно отрубил себе палец, чтобы избавиться от тяги к азартным играм, и это именно та самая недостающая кость мизинца правой руки.

Наконец, твоя ошибка, следствие твоей чрезмерной уверенности в своей хитрости: ты оставила на двери и окнах почтовой станции половинку иероглифа «Чу», желая направить наше внимание на семью Чу, известную своим искусством управления громом и огнем. Вот только Чу Юаньчжи двадцать лет назад столкнулся с тобой и Бянь Цуньанем в огне, он раскрыл ваш старый секрет, тебе больше не удастся скрывать свои преступления! Даже тот «Шестиконечный гром», что ты заложила при поджоге Трех больших дворцов, чтобы свалить обвинения на семью Чу, теперь стали уликой, связывающей тебя с преступлением!

Слова «Три больших дворца» заставили Гэ Чжию содрогнуться от ужаса. Понимая важность этого дела, она тут же стала оправдываться:

– Да, я действительно женщина и двадцать один год выдавала себя за евнуха Бянь Цуньаня. Однако все это время во всех дворцовых делах я была предельно старательна, никогда не допускала ошибок, даже получала награды от двора за работу на строительстве Запретного города и руководств мастерской Вангун. Господин, за что вы взваливаете на меня это обвинение?

А-Нань холодно наблюдала за этой женщиной, которая даже при наличии кучи улик оставалась невозмутимой, и почти прониклась к ней уважением. Вчерашняя ожесточенная схватка до сих пор откликалась болью в ее пояснице. Она переменила положение ног, свернувшись калачиком в кресле, и стала мягко массировать шею, ожидая, когда Чжу Юйхэн предъявит неопровержимые доказательства. Как она и ожидала, следующая фраза Чжу Юйхэна, произнесенная спокойно, заставила лицо Гэ Чжии измениться.

– Девятого числа первого месяца Цзи Чэнмин обнаружил, что Подёнка – это метка семьи Гэ; тринадцатого числа первого месяца Цзи Чэнмин выяснил, что весь род Гэ был сослан, в живых на территории империи осталась лишь одна дочь. Поэтому мы можем предположить, что примерно в Праздник фонарей твое переодевание в Бянь Цуньаня было раскрыто. Учитывая, что Цзи Чэнмин еще до пожара подготовил себе путь к бегству, можно предположить, что он заставил тебя что-то сделать, а именно – совершить поджог Трех больших дворцов.

Лицо Гэ Чжии побледнело, она стиснула зубы и