Упал намоченный - taramans

— М-м-м… м-м-м… — через некоторое время, уткнувшись в подушку, тихонько постанывала Ольга.

«Обалдеть! Вот же… Дамы. Веревки из нас вьют. Получается: я от нее не добился никаких уступок в вопросе, она ничего не обещала, я сам предложил. А сейчас вон — подвывает в подушку. Два раза! Дважды она кончила. Как еще шею мне не сломала своими сильными ножками. Умыться надо, умыться и покурить!».

— Стой! Ты куда? — стоило лишь ему приподняться, ожила подружка.

— В ванную, умоюсь. А потом — курить!

— Ага. Я с тобой, — вцепилась она в руку Сергея.

— Куда — «со мной»? В ванную? Или покурить? — усмехнулся он.

— По… Покурить… — «Ишь ты! А глаза мутные, с поволокой. Она сейчас вообще соображает что-нибудь или нет? Х-м-м… Вот и нужно было, пока она такая, опробовать то, от чего отказывается. Но! Мы же бла-а-ародные, да, Васильев? Мы же без согласия девушки — ни-ни? Слюнтяй, мать твою!».

В лоджии Жилкина поначалу стояла, уткнувшись ему в грудь, потом, по мере возвращения к жизни, закурила и уставилась куда-то в угол.

— Как ты это делаешь? — негромко спросила.

— Х-м-м… А тебе что — раньше так не делали? — покосился на подругу Сергей.

Та пожала плечами:

— Ну-у-у… Делали. Но не так… Не так делали… Я не сходила с ума, не теряла сознания…

— Да ты вроде бы и сейчас не теряла, — пожал плечами парень.

— Да? Много ты понимаешь! Я вот… С какого-то момента вообще ничего не помню. Просто какая-то волна… Захлестнула меня с головой, и все-все как в тумане. Только мысль в башке бьется — еще, еще, еще…

Они помолчали, покуривая. Потом Жилкина засмеялась:

— Вася… А ты чего меня в задницу не трахнул? Ведь самый момент был. Хотел же. А чего тогда?

«Вот так-то, джентльмен хуев! Получил, да?».

— Знаешь… Мне хочется, чтобы ты сама попросила об этом.

— Ишь ты, какой продуманный! — с непонятным испугом протянула Ольга, — А если не попрошу? Обидишься?

Сергей пожевал губу, затянулся:

— Нет, не обижусь. Точнее, обижусь, но — на себя: чего в тот момент Жилкину в попку не трахнул?

Девушка расхохоталась:

— Нет, Сережка, с тобой точно не соскучишься. И все-таки… До чего же у тебя язычок умелый! А уж про пальцы — я вообще молчу. И что-то смутно брезжит в голове… А ты мне палец в попу не вставлял? В процессе, так сказать…

«Х-м-м… Вообще-то — да. И вообще-то — три. То есть, три пальца. Так что… При нормальной подготовке девушки, анал просто один из видов секса, без прочих болезненных ощущений!».

— Вот же ты… — Ольга несильно стукнула его в грудь кулачком, — Стоит только девушке чуток расслабиться и все: оттрахали во все дырки.

— Тебе было больно? Или тебе больно сейчас? — Сергей затушил сигарету.

— Нет, — помотала головой девушка, — Ни тогда… Тогда мне вообще было… И сейчас никаких признаков.

— Ну так и сама подумай — было бы тебе больно, с таким-то любовником, как я? — чуть подзадрал нос Серега.

Жилкина засмеялась, но как-то задумчиво, потом встрепенулась:

— Сережка! Научи меня правильно в рот брать, а?

И глядя на его удивленную физиономию, постаралась объяснить:

— Ну кто меня еще научить может? А ты, Сережка, друг.

«Ф-у-у-х… Похоже, она говорила правду, когда утверждала, что не собирается в ближайшее время замуж, и что ни в коей мере не рассматривает Васильева в качестве партии. Это — отлично!».

Учеба затянулась.

— Нет, Оля… Не только губами. У тебя есть язычок, почему ты про него забываешь? Когда голова пошла вверх, тяни язычком по поверхности, до самого конца. А здесь… Ох! Да-да, вот здесь… На головке изобрази язычком восьмерку. Потом… Втягивай его губами… И снова язык в деле, да, вокруг! Не забывай про руки. Нежно, но плотно. Волнообразно, по всей поверхности. М-м-м… Оль… Может, хватит? Я уже не могу…

— Ну, Сережка… — приподняла голову Жилкина, — Ну чего ты? Держись, милый. Мне и самой непросто.

— Хочешь, один секрет расскажу? — хриплым шепотом бормотал Васильев.

— Хочу! Давай секрет, — оживилась подружка.

— Вот если ноготками слегка по коже яичек… Слегка, Жилкина, это слегка, а не царапаясь, как дикая кошка…

— Вот так? — «Блядь! Да она же смеется!».

— Да, вот так…

— Еще секрет хочу! Васильев, давай еще ваши секретики! — Ольга уже вполне профессионально затягивала в рот головку, облизывала ее языком.

— Нет, проклятые буржуины! Не выдам я вам главную военную тайну! — стонал Васильев.

— Выдашь, выдашь, — приговаривала подружка, используя на практике весь тот «пыточный» арсенал, который ей и разъяснил сам «кибальчиш».

— М-м-м… Оля. Все, хватит… Давай, я уже кончу! — прошипел Сергей.

— Э, нет! Мы так не договаривались. Я, Сережа, и сама уже хочу, но терплю. Так что там у нас с тайнами?

— Яйца…

— Что яйца, Васильев? — удивилась Жилкина, — Да? Полизать? Попробовать заглотить? Х-м-м… Интересно. Ну-ка, лежи смирно, не дергайся. Ты Кибальчиш или так — погулять вышел. Будь добр — терпи!

Через некоторое время Васильев выболтал все, что знал.

— Интересно… То есть, вот так язычком вокруг ануса? — чем была еще хороша Ольга, так это отсутствием комплексов — медичка же, чё?

— А вот если так… — жажда исследований обуяла ее.

— Стоп, Жилкина! Стоп, я сказал! — Серега, чуть подав силу в руки, отодвинул подружку от себя, — Согласен, я слышал, что многим мужикам это нравится. Но не мне — это точно. И про пальчик мне в зад — забудь вообще!

И пробурчал вдобавок:

— Свою-то попу бережешь, а надо мной всякие эксперименты ставишь.

— Что значит бережешь, Сережка? Признайся, ты мне сколько пальцев вставлял? Три⁈ Ах, ты, гад…

— Еще один способ, Оленька… — когда шуточная борьба «нанайских девочек и мальчиков» закончилась, отдуваясь, признался он.

— Ну же… Слушаю внимательно! — поборовшая противника девушка гордо восседала сверху, чуть елозя по его вновь восставшему достоинству, — Давай же… Не тяни!

— Шестьдесят девять…

— Что? Шестьдесят девять? А это еще как? — глаза подружки начали затягиваться сумасшедшей поволокой.

— Развернись…

«Вот же… Партнерша. Как она удержалась-то? Редко получается паре