Упал намоченный - taramans

подтекст типа «Ты чего, Маня, сегодня танцуешь так не Лиепа? Размялась плохо?». Или: «Ты, Маня, белены объелась — целоваться с Васей Пупкиным? Он же дремучий, как сибирская тайга, и тупой, как валенок оттуда же!».

Они поцеловались. Сначала нежно, а потом — все горячее. Ольга была, похоже, и не против: с места в карьер. Как не против она была и его рук, шаловливых и самостоятельных донельзя: не успели обняться, а они, ручонки эти, уже поднимают платье девушки и вовсю шарят по попе. Даже в трусики норовят залезть, поганки этакие!

Жилкина даже удивленно приподняла брови, когда он вдруг отстранился от нее и, нетерпящим возражений тоном, заявил:

— Сначала — ужин! Потом все прочее. Или я зря все готовил?

— А ты приготовил ужин? — удивилась подруга, — А я все думаю, чем это так соблазнительно пахнет?

Еще в самом начале подготовки к вечеру, Сергей задумался: где накрывать стол? В зале? А не будет ли это воспринято как нечто официальное? На кухне оно проще и душевнее, но… В зале — диван, то есть вполне естественно перейти от стола в горизонтальное положение. А на кухне?

«Вот же черт возьми? И что предпринять?».

Накрыл все-таки на кухне, решил сразу задать комфортный настрой и себе и девушке.

«А „секас“? Ну, на кухне можно ограничиться и небольшой прелюдией, а то и вовсе разговором, плавно переходящим от простого трепа к некоторым двусмысленностям, эдаким пикантностям. Да и вообще… Жилкина — простая девчонка, ей все эти галантности — до одного места!».

— Давай, мать, не тупи. Я сам уже жрать хочу, как медведь бороться. Топай руки мыть! — и Сергей придал некоторое ускорение подружке, слегка шлепнув ее по привлекательной пятой точке.

Некоторую торжественность кухонному столу придавала белая скатерть, живописно размещенные в вазочке салфетки и подсвечник с тремя свечами — на потом, когда стемнеет.

«А вдруг засидимся за столом? Маловероятно, конечно, но — вдруг?».

Салат, хлеб, колбасная нарезка…

«Что еще? Что-то забыл, но и хрен с ним, по ходу пьесы добавим!».

— А что это за салат? — впорхнула на кухню Ольга.

А Серега вместо того, чтобы отвечать, откровенно разглядывал девушку. Светлое короткое летнее платье ей было явно к лицу. И пусть платье это не было из разряда вечерних, но — молодость, фигура, задорный вид… Который усугублял обычный хвост русо-рыжеватых волос на затылке.

— Ты чего, Сережка? — вдруг смутилась Жилкина, — Так разглядываешь меня… Как будто впервые увидел. Или съесть хочешь? Очень уж у тебя выражение лица такое… Еще облизнись, для полноты образа. Ну чего ты молчишь? Знаешь, я думала надеть что-то более интересное, но… По легенде же я ушла ночевать к Таньке, а к Таньке вечернее платье не наденешь, меня мать не поймет.

— Оль… — негромко обратился он к подруге.

— М-м-м? — в недоумении уставилась на него девушка.

— А ты сейчас есть сильно хочешь? — прищурился Серега.

— Я? Я-то не очень, но ты же сам сказал, что жрать хочешь…

— Да я как-то… Передумал. На некоторое время. У меня другой голод разыгрался.

И Васильев шагнул к ней. По пути, правда, незаметно отключил газовую плиту. Приобнял за талию, поцеловал ждущие этого девичьи губы. Для начала простой поцелуй, потом — поэнергичнее, далее — просунул меж губок язык и провел им по ее белым ровным зубкам. Девушка хихикнула, но тут же поправилась:

— Продолжай. Просто это было неожиданно, и у меня отчего-то мурашки волной по спине пробежали.

И Серега продолжил. Губы — тщательно и разнообразно, включая и несильные покусывания, потом — ушко, другое ушко… Вот здесь Оля уже задышала.

«Надо запомнить: ушки — ее слабое место. Что завитки, что мочка!».

Покусал слегка упомянутые мочки, перешел к шее. Все вроде бы привычно и давно продумано, но вот руки, мать иху… Они снова жили своей жизнью! Обе шалуньи уже были под подолом платья, и, мало того, что под подолом, так и трусики были немного сдвинуты вниз, и эти его ручонки вовсю мяли упругую, высокую попу. Потом одна осталась мять прелестные «полушария», а другая — правая, конечно же — рабочая, передвинулась вперед. Ольга ощутимо вздрогнула, когда его пальцы скользнули под резинку трусов. Вот они — густые, кучерявые, жестковатые волосы. И кончики пальцев принялись пробираться через эту преграду…

«Хорошо, что перед этим был сон по США. Там Гюнтеру Майеру постоянно приходилось общаться с „небритышами“, так что меня здесь это не шокирует!».

Задумавшись, не глядя отслеживая продвижение пальцев в трусиках подружки, Серега на какое-то время прекратил поцелуи. И Ольга взяла это дело в свои руки: целовалась она классно — в меру страстно, но без боли в губах, без сильных засосов. Потом вдруг решила «плагиатить»: принялась исследовать кончиком языка его уши, покусывала мочки. И к удивлению Васильева, ему это понравилось. А когда его пальцы коснулись лобка, Жилкина вдруг отстранилась и шепотом заявила:

— Так нечестно! Погоди-ка… — и принялась расстегивать ему ремень брюк.

Брюки упали на пол. Следом за ними, только не так энергично, а как будто стесняясь, не торопясь, сползли по ногам девушки ее белые трусики. Жилкина сама повернулась чуть боком, чтобы ему было удобнее ласкать ее.

— Прелесть какая… — шепнула она, глядя вниз, — Не перестаю любоваться.

А пальчики ее тем временем нежно охватили «предмет любования».

— Вот так… — подмигнула Ольга парню, — А то… Ишь чего удумал: будет тут стоять, поглядывать, как я извиваюсь…

И рука ее принялась чуть покачиваться — вверх-вниз, вверх-вниз.

«Ах ты так? Ну ладно!».

Средний и указательный его пальцы «рабочей» руки раздвинулись и опустились чуть ниже, охватывая с двух сторон мягкие и влажные нижние губки. А край ладони между ними уперся в небольшой бугорок вверху лобка.

«И что скрывает этот бугорок, а? А мы вот так!».

И «читер» принялся подавать свою «силу» в ладонь и пальцы.

— О-о-о… — с придыханием протянула подружка.

Рука ее замедлилась, движения ее стали как будто судорожными: забыла девчонка, что делать надо, только пальцы сильнее сжали ранее «захваченное».

— Сереженька… Милый… Это так… Это так хорошо. Прошу… Давай подольше, милый, не надо быстро.

Васильев ослабил напор, но принялся по чуть-чуть двигать пальцы: раздвинет-сдвинет, раздвинет-сдвинет. Ольга же свободной рукой судорожно охватила его шею, сжала руку в локте.

«Х-м-м… А она сильная. Конкретный такой захват вышел, вполне ощутимый!».

Кончики пальцев принялись играть