Упал намоченный - taramans

«М-да… Больше полутора часов на все это потратили. А бате пришлось не слабо так раскошелиться: около сотни рублей за все, в том числе за готовность фотографий к утру пятницы. Не забыть бы заехать, забрать. Хотя, если я забуду, мне мамаша башку отвернет!».

Выйдя из ателье, все трое с удовольствием вдохнули свежего воздуха, а мужчины и облегченно вздохнули. Долго же, хуже нет, чем ждать и догонять. Но догонять-то — хоть какая-то движуха, а вот так… Отец был хмур, зато Клавдия Сергеевна лучилась довольством:

— Даже не заметила, как время пролетело. До чего же обходительный мужчина!

А у Сереги что-то засвербело в голове, что-то он то ли смутно узнавал, то ли где-то и когда-то слышал. Так, в задумчивости, он и довез родителей до дома. И только здесь обратил внимание, что мать вдруг кардинально изменила обычное свое настроение: куда подевались ее язвительность, придирчивость, стервозность. Женщина была весела и жизнерадостна.

«Чего это она? Ведь по пути туда все исследовала салон машины, и я уж думал, что сейчас мне достанется на орехи. А вот — нет. Щебечет как девчушка юная. Это ее на такое сподвиг тот старый ловелас? Х-м-м… Однако! Может, и впрямь батя мало внимания ей уделяет?».

После ужина Сергей, улучив момент, шепнул на ушко женщине:

— Я сейчас убегу на спортплощадку. Меня не будет часа два, может, и больше. Так что… Не буду мешать, но и вы с батей времени не теряйте.

Женщина возмущенно фыркнула, порывалась что-то сказать, но промолчала, покосившись на дверь зала, где перед телевизором засел супруг.

«Ну и слава богу!».

Серега занимался неторопливо, с расстановкой. Впервые за эти дни «набежал» привычную в «армейке» «десятку», потом прогонял раз за разом комплекс на турнике и брусьях, хорошенько размялся. И все это время пытался вспомнить, что его так насторожило в фотоателье. Вроде бы и ничего такого, но… Очень уж старый «бес» крутился вокруг матери. Нет, так-то понять фотографа было можно, чего там! Сергей, будь у него возможность и не имей он моральных угрызений по поводу этой женщины, и не так бы разошелся: очень уж она была красива в этом своем бархатном костюме.

«Да она во всем красива, что ни надень!».

И ведь не голой же она была! Но… Васильев хмыкнул: образ, который «строил» фотограф-мастер, получался весьма эротичным. Так бывает иногда — вроде все целомудренно на снимке, а такой заряд эротики в нем заложен, что мужчины вздрагивают и ощущают, как волосы на загривке встают. В придачу ко всему прочему.

«Недаром батя, на что уж кажется ироничен и даже флегматичен по отношению к матери, вдруг „ощетинился“ и насупился. Взревновал, видимо, супругу!».

Вспомнил Васильев, что в девяностых, когда населению стали доступны недорогие японские «мыльницы»-полуавтоматы, а цветной пленки вдруг стало — завались… Это пленку в аппарат вставить ума много не надо, а вот проявлять и печатать-то — здесь уже совсем другая история. А люди-то все больше, в массе своей, ленивы, вот и принялись сдавать огромное количество отснятых фотопленок в появившиеся так кстати ателье: на проявку и печать.

Знакомец у Васильева был, еще со времен советских, тот как раз и открыл вот такой небольшой бизнес: проявка пленок и фотопечать, изготовление разного рода открыток, табличек и прочего, вплоть до металлокерамических изображений на надгробья и памятники. Вот Сашка-то Чернов и рассказывал: чего только люди не сдают на тех пленках, дескать, совсем всякий стыд и стеснительность потеряли. От вполне невинной эротики, неумелой, как правило, до откровенных домашних порнофотосессий.

«Но Сашка Чернов по натуре был тем еще „флегмой“, для него это была просто не очень приятная сторона бизнеса. А вот другие?».

Вспомнилась еще история, прочитанная где-то в то же время на страницах «желтой» прессы, что как будто это целая индустрия по отбору таковых кадров и продаже их заинтересованным лицам. А где они, эти снимки всплывут, в каких журналах и журнальчиках? И многочисленные скандалы с разными артистами, и певцами, и прочим бомондом — украли супостаты домашнее видео или фото, разместили на страницах «желтухи», опозорили, обесчестили! Скорее всего, это была такая дурацкая реклама самих «селебрити», но — чем черт не шутит — может, кто-то и правда вот так «встрял» в «историю»?

Сергею почему-то стало неприятно, что этот «прощелыга» может напечатать фотографий «матушки» и… А что «и», Серега и сам не знал. Но — неприятно, да.

«Тоже ревность обуяла, что ли? Ну-у-у… Не ревность, но как-то… Да, чего там! Надо будет у этого „фотографа-порнографа“ негативы забрать. Обязательно. А сколько он мог снимков сделать?».

Сергей принялся вспоминать, сколько раз фотографировал мать этот мастер-фломастер. Получалось, что раз четырнадцать-восемнадцать в разных позах.

«Позы здесь — не те „позы“, а вполне невинные. Вроде бы!».

Что еще зацепило Васильева в том фотографе? Где-то на задворках памяти смутно брезжил образ какого-то прохиндея из фильма: тот тоже «косил» под человека творческой натуры, являясь по факту самым настоящим преступником. А возраст… А что — возраст? Люди совершают преступления в любом возрасте, а уж если жулик матерый, сделавший это своей профессией, то и вовсе — до самой гробовой доски.

Потому для визита к фотографу Сергей вновь надел форму, но не парадную, а повседневную. Родителей уже не было дома, задавать лишние вопросы было некому, а вот в таком деле форма сможет помочь.

«А что „ксивы“ у меня нет, так-то — дело десятое. Здесь еще не вошли в моду „ряженые“, потому человек в форме смотрится и представительно, и честно. Кто вздумает сейчас у „мента“ в форменном обмундировании спрашивать удостоверение? Редко кто, точнее — почти никто. „Не только лишь все!“. Ждать неприятностей от самих же ментов… Да я на машине туда и обратно. Нормально!».

Васильеву пришлось подождать, пока старый козел — так уже себя настроил Серега — отснимет какую-то женщину в возрасте на документы. Потом, сердечно улыбаясь, сержант милиции демонстративно закрыл дверь ателье на внутренний замок.

— Щелк-щелк! — снова улыбнулся парень, глядя в глаза фотографа, — Не правда ли, напоминает звук закрываемого замка в камере.

Мастер почему-то взбледнул с лица, и судорожно сглотнул:

— Ч-ч-то вы имеете в виду, молодой человек? Ваши снимки готовы, можете получить их.

— А чего это мы так побледнели? — чуть повел руками «сатрап»—«чекист», — Неужто молодость вспомнили?

Взбрело вдруг в голову Сереге, что этот старик мог в молодости «привлекаться».

«Эти творческие люди, особенно вот этого поколения, через