Упал намоченный - taramans

Женщина как-то грустно посмотрела на сына и вздохнула:

— А вот твой отец почему-то такими вопросами никогда не интересовался. Вообще никогда. Ладно… Колготки или чулки, спрашиваешь? Чулки раньше носили потому, что выбора вообще никакого не было: были одни чулки и все. Оттого и панталоны женщинам приходилось носить, чтобы не мерзнуть, низ панталон закрывал край чулок. Летом-то — да, чулки куда как хороши. Да летом мало их кто и носит-то! А вот когда попрохладнее становится… А колготки — они все же теплее, можно уже и красивые трусы надеть, а не черт-те какие панталоны. Понятно тебе?

Сергей «угукнул». Они помолчали: парень был занят делом, а женщина внимательно следила за его действиями.

— А ты все лучше и все быстрее делаешь прическу. И макияж накладываешь, не задумываясь, — смотрела на себя в зеркале женщина.

— Как тебе? — положив руки ей на плечи, спросил парень.

Женщина хмыкнула, придирчиво разглядывая результаты его труда:

— А ты как сам оцениваешь?

— Свой труд? На троечку, честно говоря. Такой фактуре, как ты, нужен мастер с большой буквы, чтобы правильно, без ошибок огранить этот алмаз.

Женщина встала со стула, повернулась вправо-влево, огладила себя по бокам, чуть притронулась ноготком к уголку губ, поправляя помаду.

— Хороша. Просто слов нет, как хороша, — признал сын.

В ответ мать фыркнула, подняла носик и прошипела:

— Нет. Ну, где же этот несносный Николай? А ты почему еще не одет? Быстро надевай форму!

Услышав бубнеж в прихожей, где вернувшийся наконец с работы батя пытался оправдаться перед женой, Серега искренне перекрестился:

«Не дай бог иметь такую женушку. С одной стороны — красотка, не отнять. С другой — но характер⁈ Х-м-м… Дамы с таким характером, как правило, очень хороши в постели… Так, что-то меня опять не туда заносит. Товарищ сержант! Отставить вожделеть вашу мать! Форму вон поправь лучше!».

Сергей постарался не выходить из комнаты до тех пор, пока мать не окликнула его из прихожей:

— Сережа! Мы готовы… — и пробормотала потише, — Наконец-то готовы. Нужно выдвигаться, не то опоздаем к назначенному времени.

Васильев-младший вышел из комнаты.

— Нет, мать, ты только посмотри — гвардеец, вылитый гвардеец. Ему бы у Мавзолея стоять…

— Еще добавь: взгляды девок к себе приковывать! — фыркнула женщина.

— А что? Это жизнь, — пожал плечами экипированный в костюм выходного дня Васильев-старший, — Здоров, Серега!

Когда у подъезда отец чуть замешкался, здороваясь с кем-то из соседей, Сергей шепнул матери:

— Пожалуйста, сядь на заднее сидение…

Женщина приподняла бровь и также шепотом спросила:

— Так ты что — в машине, что ли? Ах ты говнюк!

— Мама, давай все потом, хорошо? — и сын галантно распахнул дверь женщине.

Та фыркнула, но села, причем села элегантно, как положено: сначала поместила на сиденье свою красивую попу, а потом плавно перенесла в салон ножки. Разместившись за рулем, Сергей чертыхнулся и передал матери фуражку — все же высота салона отечественного автомобиля оставляла желать лучшего. В зеркало заднего вида парень видел, как мать, брезгливо приподняв губку, тщательно осматривает салон.

— Мама… Веди себя естественно и… Попроще, пожалуйста. Думаю, когда вы с батей только поженились и он работал шофером, у вас были… х-м-м… подобные случаи.

— Нет, твое нахальство переходил все границы, сын! — прошипела женщина.

— Говорят, что наглость — это второе счастье. Не слышала такого? — парировал Сергей, — И еще… У меня просьба: сядь, пожалуйста, за сиденье отца. Не нужно сидеть посредине салона.

— Это еще почему? — фыркнула она.

Парень вздохнул:

— Просто потому, что ножки у тебя длинные, красивые. Когда ты так сидишь, мне видны не только они, но и гораздо дальше… Уточняю: твои трусики мне сейчас тоже видны.

Перепалка их была возможна потому, что отец, похохатывая, трепался с кем-то на тротуаре.

— Сереж… — как-то совсем жалобно протянула мать, — Что-то у нас с тобой…

— Согласен! — кивнул парень, — Не знаю, почему… Может, потому что повзрослел вдали от дома? Я вижу в тебе не мать, а очень красивую женщину. Как бы я ни сдерживался, но меня буквально трясет от одного вида тебя. Как было бы проще, если бы моя мама была пожилой, толстенькой и домашней тетенькой, а не вот такой, как ты.

— Вот еще! Тебе, может, было бы и проще, а мне каково было, если бы я была…

Наконец, батя сел в машину, мамаша замолчала и, отодвинувшись к окну, уставилась в него.

— Ну, сына… Давай, покажи мне свои навыки! — хлопнул парня по плечу Васильев-старший.

Глава 34

Стиль езды у Васильева, как уже сказано ранее, был откровенно пенсионерский. Плавные повороты, неторопливый разгон в пределах разумного… До таких пределов разумного, что и притормаживать почти не приходилось. Батя, в конце концов, не выдержал и хмыкнул:

— Серьга! Ты как будто экзамен по вождению в ДОСААФе сдаешь — аккуратненько так, неспешно. Ты же не за рулем грузовика с пятью тоннами в кузове, мог бы и придавить педальку.

— А зачем? — пожал плечами Сергей, который периодически пялился в зеркало заднего вида, все пытаясь угадать: нашла ли мать хоть что-то из следов «преступления», — Мы же не торопимся, ко времени вполне успеваем. Да и не привык я еще к машине, и опыт у меня — сам понимаешь, совсем небольшой.

То, что поиски компромата идут, он видел, но вот результаты? В процессе этой скрытой деятельности, а мамаша старалась сделать все тихо и незаметно, чтобы не увидел супруг, она вновь сдвинулась к центру заднего сиденья, и Васильев-младший грустно вздохнул: мало того, что «сыщик», забывшись, раздвинула ножки, так и юбка предательски поползла по бедрам. Так что и край чулок был виден отчетливо, да и трусики нет-нет да проглядывали меж ног.

«Ага! Что-то нашла все-таки!».

— Кто весел — тот смеется, кто хочет — тот добьется, кто ищет — тот всегда найдет! — иронично пропел негромко парень.

— Ты чего это вдруг запел, Серега? — покосившись, удивился отец.

— Да так… Что-то песенка вдруг вспомнилась, — отреагировал сын на торжествующий взгляд матери.

А женщина за спиной мужа продемонстрировала сыну несколько блондинистых, кудрявых, длинных волосков, а потом — прижмурив грозно очи — и заколку, точнее, невидимку.